Книга Месть под парусами, страница 77 – Марина Серова

Свою увлеченность Игорь пронес до выпускного класса, собирался поступать на физмат, но тут родители сказали свое веское «нет». То были 90-е годы, ученые были не слишком-то востребованы, НИИ закрывались, люди сокращались. Криминалитет набирал силу. В таких реалиях и отец, и мать единогласно пришли к выводу, что, будучи адвокатом, Игорь сможет обеспечить себе достойную жизнь.

Игорь привык слушать родителей, они точно знают, как лучше. Поэтому поступил на юрфак. Хоть к юриспруденции особой страстью и не пылал, но закончил университет с красным дипломом, ибо с самого детства в голову было вложено родительское наставление: что бы ты ни делал, сделай так, чтобы нам за тебя не было стыдно. Что ж. В этом случае родители могли им гордиться!

После универа Игорь попал на практику в одну крупную адвокатскую контору. Понятно, что неопытного юнца, пусть и отличника, на хорошее место взять никто бы не спешил. Пришлось папе поднапрячься, вспомнить важные связи, сделать несколько звонков. А утром первого рабочего дня он крепко обнял сына за плечи и проговорил серьезно, глядя прямо в глаза: «Надеюсь, мне не придется за тебя краснеть!»

И не пришлось. Игорь работал с полной отдачей, он так привык. Вскоре он мог браться за более серьезные дела, чем, например, кража банок с помидорами из сарая соседки. Вскоре начала крепнуть его репутация как специалиста. Вскоре о нем заговорили.

Родители действительно им гордились. До тех самых пор, пока очередное дело не оказалось Игорю Зарубину не по зубам. Он ушел из конторы и осел в офисе у частного нотариуса, где спустя довольно короткое время его и нашел Гарин.

— Вы проиграли то дело? – заинтересованно посмотрела я на мужчину.

— Не то чтобы проиграл. – Игорь Антонович откинулся на спинку кресла и вздохнул. – Нужно было защищать человека, который владел небольшим цехом, где разливали паленую водку. Почти в подвале, представляете, да, Татьяна Александровна? Само по себе дело подсудное. А тут еще он закупил для производства цистерну дагестанского спирта за какие-то смешные деньги. Баснословный барыш так застил глаза этого «предпринимателя», что тот не обратил внимания на результаты проб. А на самом деле этот спирт не соответствовал никаким нормам. По факту, если пустить такое сырье в производство, последует волна отравлений. И она последовала. И зацепило этой волной одного моего приятеля, который в общем-то и не пил, а тут случайно оказался втянут друзьями в поездку с девочками в баню. Отравились все, но умер только он один. Сердечником был, а тут еще и баня, перепад температур, алкоголь некачественный. Ребята ведь и меня с собой звали, но меня на тот момент с головой работой привалило. Нет, я понимал, что насильно никому ничего не вливал, но… Как в старом анекдоте, знаете? Ложечки-то нашлись, а осадочек остался. Я долго депрессовал, мучаясь вопросом: зачем я должен защищать тех, кого не хочу? Вскоре пришел к выводу, что не просто желаю, а жажду оставить уголовное право и не возвращаться к нему более.

— Очень хорошо вас понимаю, – проговорила я негромко. – В чем-то мы похожи. С той лишь разницей, что я защищаю тех, кого хочу. Игорь Антонович, расскажете мне о банкете?

Тот кивнул в ответ:

— Я так понимаю, часть о замечательной поездке и вкусном шашлыке можно пропустить?