Книга Месть под парусами, страница 55 – Марина Серова

Если верить рассказу романтично настроенной девушки, Полина и Игорь Антонович долго смотрели друг другу в глаза, а потом Зарубин проводил ее до машины, поддерживая под локоток, в то время как женщина неудержимо краснела.

Больше Полина в офисе не появлялась, однако вездесущие дамочки из всех отделов неоднократно за чашкой чаю обсуждали и мечтательный вид Зарубина, и его мягкий голос, когда он говорил по телефону с кем-то. А некоторые даже пытались утверждать, что лично слышали, как Игорь, вот так воркуя, произносил имя жены Комарова.

— В общем и целом, я не собираюсь подтверждать или опровергать эти слухи, – подытожила Нелличка. – Думаю, Игорь Антонович с Полиной сами это сделают рано или поздно.

Нелли Юрьевна замолчала. Молчала и я, прокручивая в голове только что услышанное.

Это уже становилось странным: очередной человек, который мог бы теоретически быть убийцей, еще до личного знакомства вызывал симпатию.

Нет, конечно, рано было делать какие-то выводы, да и офисным сплетням не стоило бы доверять так слепо, но то, что я узнала, добавило к портрету неведомого пока Зарубина несколько ярких штрихов. Его отношение к работе подкупало, как подкупило и его отношение к незнакомой женщине. Это так по-мужски: поддержать, помочь, попробовать уберечь. Были ли у Полины шансы устоять перед Игорем после жизни в таком браке, где даже секс был по расписанию?

Впрочем, этот вопрос был риторическим, и Нелличке я озвучивать его не стала. Вместо этого я поблагодарила Нелли Юрьевну за гостеприимство, вкусное печенье и рассказ о Зарубине и поспешила в кабинет к Белых.

Вадим Романович меня ждал. Конечно, я не могла всего за несколько дней постичь все оттенки его не слишком живой мимики, однако мне казалось, что слушал о моих похождениях он с неким нетерпением. А говорила я много. И о странных привычках Комарова, и о романе Полины с Игорем Антоновичем, и о самом Зарубине.

На протяжении моего рассказа Белых кивал там, где это было нужно, не подгонял, чтобы я пропускала несущественные подробности, соглашался с моими сомнениями по поводу виновности очередного возможного подозреваемого. А когда я посетовала на то, что в «МедТех» работают сплошь хорошие люди, к которым при всем желании трудно подкопаться, внезапно огорошил:

— Как раз об этом я и хотел с вами поговорить. А почему, собственно, мы решили, что убийца непременно должен работать здесь? – и, предупреждая мои возможные вопросы, добавил: – В конце концов, на теплоходе были и другие люди.

— Потому что в числе подозреваемых в первую очередь оказывается ближайший круг. Первый вопрос, который возникает в начале любого расследования: кому выгодно?

— Да-да, я слышал об этом, – кивнул Вадим Романович. – И три самые частые причины – это деньги, любовь и… – Он задумчиво перевел взгляд за окно, припоминая.

— Месть, – дополнила я список и продолжила говорить: – Давайте поразмыслим. Деньги. Комаров не был богатым, не был знаменитым. Наследство ему никто не оставлял, предметами искусства или антиквариатом он не владел. Даже марки не собирал.

— Почему вы вспомнили про марки? – перебил меня Вадим Романович.

— Это я так, к примеру, – пожала плечами я. – Некоторые коллекционеры в какой-то степени похожи на маньяков, они на многое способны пойти, чтобы заполучить редкий экспонат в свою коллекцию. Например, я слышала, что одного филателиста убил другой такой же коллекционер, когда тот отказался продать ему какую-то редчайшую марку. Но у Комарова никаких раритетов вроде бы не было. Думаю, будь это иначе, мы к данному моменту уже что-нибудь да услышали бы.