Книга Месть под парусами, страница 37 – Марина Серова

Пока он говорил, я исподтишка его разглядывала. Нелличка была права: Евгений Александрович производил на меня самое положительное впечатление.

Я смотрела на него, а в голову так и напрашивалось: «в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил». Хотя упитанным его назвать можно было лишь с очень большой натяжкой. Несмотря на то что его широкие плечи обтягивал классический пиджак, казалось, весь Ермилов состоит из одних мускулов.

Я перевела взгляд на лицо и внезапно смутилась, поняв, что меня поймали за этим разглядыванием. Яркие синие глаза смотрели весело, коротко стриженный ёжик светлых волос задорно топорщился.

Я поймала себя на мысли, что скорее представила бы Ермилова в чистом поле, рядом с комбайном, собирающим урожай пшеницы, чем в тесном пиджаке за этим монументальным столом.

Я озвучила свою последнюю мысль, на что Евгений Александрович неоднозначно хмыкнул:

— Вы недалеки от истины, Татьяна. Я действительно родился и вырос в деревне, и мои отец и дед работали на полях. Но чем дальше, тем больше деревня вымирала, так что хотелось мне этого или нет, я уехал учиться в город. Здесь обосновался, познакомился с Любушкой, а после свадьбы принялся строить дом за городом. Затем перевез туда своих родителей. Мы чаще бываем у них, чем в городской квартире. Мама в невестке души не чает. – Теплая улыбка смягчила черты лица Ермилова. – Собственно, мама и рассказала мне о случайно услышанном разговоре, когда Комаров, воспользовавшись моим отсутствием, приехал в дом, чтобы увидеться с Любой. Наверное, он не знал, что это дом моих родителей. Жена даже на порог его не пустила, говорила с ним на крыльце. Тот обещал ей златые горы, пушистые меха и все звезды с неба. И по разговору становилось ясно, что это происходит уже не в первый раз. Знаете, Татьяна, я бы стерпел, что он называл меня валенком и колхозником, я ведь на самом деле горжусь своими корнями. Но очень уж меня задело, что он достает мою жену, которая, не желая меня волновать, оберегая мое душевное спокойствие, переживает все в себе. Сама. Моя нежная тоненькая Любушка осталась наедине с собой. Какой мужик после этого не дал бы в морду? Вот и я не удержался. Шум тогда на весь офис знатный стоял. Да, многие слышали, что я грозился свернуть ему шею, если еще раз увижу рядом с Любой. И свернул бы, уж поверьте. Но прямо глядя в глаза. А не вот так, по-крысиному, в темноте.

Ермилов замолчал, а я, покусав губу, спросила:

— Вы рассказывали об этом следователю?

— Конечно! – подтвердил Евгений Александрович. – Но все дело в том, что весь остаток вечера я не отходил от мангала. Паренек, который должен был обеспечить нас шашлыками, мало что понимал в процессе приготовления вкуснейшего мяса. Мое присутствие мог подтвердить каждый человек на том банкете.

— Раз вы совершенно и абсолютно выбываете из числа подозреваемых, зачем же рассказали мне о ссоре? – не смогла удержаться я от вопроса.

— Так было правильно, – пожал плечами Ермилов. – И проще. Нет никакого секрета в том, что тогда произошло. Вы все узнали и не станете себя накручивать. Мы с вами сэкономили кучу времени.

— Вы очень логичны, Евгений Александрович, однако я пришла спросить не об этом.

— О чем же? – Брови Ермилова удивленно взметнулись вверх.

— До меня дошли слухи еще об одном вашем конфликте с Комаровым, – не стала я томить неизвестностью своего собеседника. – Насколько мне известно, эта ссора произошла пару недель назад и очень выбила Сергея Васильевича из колеи.