Книга Невеста-вдова, страница 49 – Марина Серова

— Понимаю, Светлана Борисовна.

— Нет, не понимаете, – перебила меня Светлана Борисовна. – Этот брак у сына был вторым. Первая его жена была больна, когда он спутался с Аллой. Его не остановило наличие сына-подростка, а также тот факт, что у первой супруги обнаружили онкологию. Ваня после смерти матери жил со мной, потому что Илья так и не смог найти общий язык с сыном. Вы хотите знать, почему Ваня так себя ведет? Он же непростой парень, вы же наверняка это заметили. А почему? Потому что он до сих пор не может простить отца! Но он пытается, потому что знает, что такое потерять близкого человека. Так что я могу зимой на снегу спать, потому что есть те, для кого я должна просыпаться каждое утро.

Все, чем она бравировала, напоминало форменную истерику, только не в том привычном формате, в котором о ней привыкли говорить.

— Я в порядке, – сложила на груди руки Светлана Борисовна. – Алла под моим контролем. Вы еще что-то хотели?

— Ничего. Больше ничего. Просто пришла вас проведать.

Стало понятно, что меня выпроваживают. Наверное, я должна была уйти, но что-то не позволяло вот так просто выйти из номера.

Светлана Борисовна это тоже почувствовала.

— Вы ведь здесь не просто так? – спросила она. – Вижу же.

— Да, – призналась я.

Она по-хозяйски взяла меня за плечо и отвела в соседнюю комнату, подальше от Аллы.

— Это ты нашла его? – срывающимся шепотом спросила она.

— Да, – прямо ответила я. – Мы с Сережей.

— И что же вы там увидели?

Вот к этому я совсем не была готова. Ей были нужны подробности, но, кажется, она не понимала, о чем просила.

Кому-то бы рассказала без запинки, не сходя с места. Подполковнику Кирьянову или Сергею, если бы он не был там вместе со мной. Даже Ивану бы смогла рассказать. Нашла бы слова. Но только не матери, потерявшей своего ребенка.

Но что-то располагало меня к этой женщине, хоть я и не могла объяснить возникновение этого чувства. Интуитивно я чувствовала, что имею дело с сильной личностью, что не придется успокаивать ее, решать ее проблемы. Это она сделает сама, опередив всех, кто захочет ей помочь.

И я, тщательно подбирая слова, рассказала Светлане Борисовне о том, как все случилось. О наших с Сережей поисках невесть куда спрятавшегося сортира, о закрытых дверях. О том, что Сергей делал Илье искусственное дыхание, а потом на нем лица не было, несмотря на то что он не новичок в медицине.

Светлана Борисовна слушала меня, сложив руки на груди. В глаза не смотрела и в лице не менялась.

— Спасибо, – лишь сказала она, когда я закончила свой рассказ.

— Что я могу для вас сделать? – спросила я.

Она подняла на меня больной взгляд.

— Он был бы жив, – сказала она. – Если бы был осторожнее, внимательнее и умнее, то он был бы жив.

И она заплакала, зажимая рот рукой. Казалось, она хотела задавить крик, чтобы ее никто не услышал.

Я не смогла уйти. Или не захотела.

Номер Светланы Борисовны почему-то был больше, чем у новобрачных, в нем даже обнаружилась маленькая кухонька. Туда-то я и отвела раздавленную горем мать.

На кухне нашелся электрический чайник. В шкафчике обнаружился приветственный сет для постояльцев в виде крохотной пачки молотого кофе, коробки с чаем, а также двух баночек со сливками и упаковкой сахара. Там же прятались две чашки, блюдца и набор столовых приборов.