Книга Загадка жертвы, страница 30 – Марина Серова

Тот долго и, как мне показалось, бессмысленно смотрел на золотистую штучку у меня на руке, а потом мучительно застонал.

— Не помню! Я абсолютно ничего не помню, что связано с прошлым вечером и ночью. Не помню весь тот период, с того момента, как выпил вино из бокала.

— Ну, не вчера, но, может быть, до вчерашнего дня вы видели на ее руке такой браслет, – смилостивилась я и мягко подсказала ему вариант ответа.

Алик снова долго и пристально начал рассматривать ромбик.

— Нет, – наконец-то решительно проговорил он, – ничего такого я раньше не видел или, может, просто не обратил внимания.

— Что ж, – вздохнула я, – тогда рассказывайте, о чем вы разговаривали с Игорем в последний раз и чем ваш разговор закончился.

Алик потер ладонью лоб так, словно у него разболелась голова. Что, кстати, вполне возможно было допустить, если учесть, что его усыпили или вырубили каким-то снотворным, которое подействовало на него странным образом, вызвав частичную амнезию.

«Может, когда лекарство полностью рассосется у него в организме, то память к нему вернется? – подумала я. – Тогда нужно будет обязательно съездить с ним в ту квартиру и навестить эту ловкую натурщицу Виталию».

Ну а пока я приготовилась внимательно выслушать рассказ Алика о его последнем разговоре с сынком.

Как и говорила Василиса, их встреча случилась десять дней назад. Буквально через два дня после того, как художник получил заказ на картину. Игорек позвонил папе и сказал, что ему срочно нужно с ним поговорить, причем один на один. Причину срочности он не указал, но Алик и так догадывался, что разговор опять пойдет о деньгах на квартиру, которые Игорек хотел получить от отца и все время только об этом и говорил.

Алик знал, что поговорить спокойно и решительно с сыном на тему «денег не дам и перестань их клянчить» будет лучше всего в кабинете и один на один, а не при Василисе и уж тем более не при Валентине Яковлевне, которая тут же начнет уговаривать его уступить и дать «несчастному мальчику» все, что тот попросит. Поэтому, когда Игорек прибыл и позвонил в домофон, чтобы ему открыли двери в подъезд, Алик уже ждал его на пороге двери, которая ведет в кабинет. До этого Игорь никогда не был на этой половине дома, и Вишневский никогда не обсуждал с ним свои дела и не рассказывал, за сколько и кому он продает картины. Да это Игоря никогда и не интересовало. Все, что сыночку было нужно от папеньки, – это деньги. И чем больше – тем лучше. А уж откуда они берутся, это было ему безразлично.

На мой уточняющий вопрос, заглядывал ли Игорь в студию, Алик ответил утвердительно, что опять же косвенно подтверждало мою версию о причастности сыночка Алика к похищению шедевра с котами.

Во время последней встречи отца и сына все было как обычно, и разговор также шел по обычному сценарию. Игорек жаловался на трудности с учебой, рассказал о том, как ему трудно бывает из-за пробок добираться в вуз… Но на этот раз он рассказал и еще кое-что. Оказывается, он недавно познакомился с потрясающей девушкой, влюбился и даже хочет на ней жениться.

«Ага, – обрадованно подумала я. – Намечается что-то интересное! Неужели я права, и этот Игорек и вправду украл у папеньки картину?»

Алик поначалу даже обрадовался такой новости, подумав, что теперь-то его сынок-оболтус должен взяться за ум. Но рано, надо сказать, он радовался. Оказалось, что в связи с планами обзавестись в скором времени семьей Игорьку весьма кстати пришлась бы двухкомнатная квартирка в центре Питера. В общем, опять двадцать пять! Алик сначала пытался убедить сына, что ему было бы лучше в связи с предстоящими в его жизни изменениями найти подходящую работу и перевестись на заочное отделение. Но сынок проявил завидное упрямство и даже заявил, что знает, что скоро его папа получит очень даже неплохой гонорар за новую картину и поэтому вполне может себе позволить такую роскошь, как покупка двушки для единственного отпрыска.