Книга Загадка жертвы, страница 102 – Марина Серова

Тот подошел, взял ее в руки, даже развернул и посмотрел с обратной стороны. Его брови полезли вверх от удивления, и он посмотрел на меня, а потом на Вишневского. Я кивнула, подтверждая его догадку.

— То есть вы хотите сказать, что под этими котиками…

— Там картина моего прадеда, – не выдержал Вишневский своего молчания и заговорил, искоса глянув на меня. Я одобрительно кивнула, и он продолжил: – Мой прадед хотя и не был профессиональным художником, а был врачом, но в конце девятнадцатого – в начале двадцатого столетия был вхож в общество петербургских художников, и его картины весьма хвалили такие столпы живописи того времени как Борисов-Мусатов, Левицкий, Серов, Коровин.

— Сейчас я вам покажу, – сказала я, достала свой смартфон и, открыв фото-приложение, повернула смартфон к Краснову. – Вот его картины. Я сфотографировала, когда мне Ва… – Имя Василиса чуть не выскочило из меня, но я его вовремя проглотила. – Когда ваша жена, Александр, – я кивнула Алику, – мне их показывала. Не знаю только, которая из них…

— Вот эта, – указал художник Сергею Валентиновичу на один из пейзажей, пролистав несколько фотографий.

— Хм, – одобрительно хмыкнул Краснов. Потом задумчиво почесал подбородок и отвернулся от нас.

Мы с Аликом молча ждали его решения, ведь именно от него сейчас зависело, удалось ли нам уговорить его пойти на сделку.

— Ну что ж, – повернулся он к нам. – Можете считать, что вы, Танюша, меня уговорили. Я согласен на ваше предложение и обещаю оставить любезного Александра Андреевича с супругой в покое. В ответ я жду от вас таких же искренних действий. И никакой полиции… – посмотрел он на меня многозначительно. – Ведь вы же понимаете, Танечка, что всякое нарушенное с вашей стороны слово принесет очень большие неприятности вашему клиенту.

— Так же, как и ваше, Сергей Валентинович, – улыбнулась я многозначительно, – нарушенное слово принесет беспокойство вам.

Тот кивнул в знак согласия и сказал:

— Не вижу больше причин задерживаться в этом заведении, если вы только не хотите чего-нибудь перекусить. – Мы с Вишневским дружно помотали головой. – Тогда едем ко мне и произведем справедливый обмен.

Краснов пошел к выходу с террасы, предоставив Вишневскому самому забирать картину и заворачивать ее в холстину, но потом вдруг резко повернулся к нам и сказал:

— Вы моего Писателя-то отпустите!

— Ой, – остановилась я и очаровательно улыбнулась Краснову, – это хорошо, что вы мне напомнили. – Я позвонила Василисе и, когда она ответила мне, спросила: – Как там наш подопечный?

— Все с ним в порядке, – бодро доложила Васька. – Сначала он долго дрыгался и пытался развязаться, но потом упал с сиденья на пол. Там места для таких упражнений маловато, он и притих, только мычит иногда. Ругается, наверное, – хихикнула она, как нашкодившая школьница.

— Ладно, пусть ругается, а ты давай садись за руль и выдвигайся в сторону Калининского района к дому Краснова. Помнишь адрес, который я тебе называла?

— Да, помню, – уверенно подтвердила Василиса.

— Когда приедешь, поставь машину как-нибудь так, чтобы не на стоянке напротив дома, а в соседнем дворе, а когда я тебе в следующий раз позвоню, ты подъедешь к подъезду. Куда – я тебе уточню потом. Хорошо?

— Ок, – коротко ответила Василиса. – Уже еду. – И отключилась.