Книга Игра на два фронта, страница 52 – Марина Серова

— Ну, что вы, Елизавета, у меня и в мыслях такого не было, – поспешила я заверить Солодовникову.

— Тогда, значит, можно подвести итог: Геннадий будет тем самым «героем», который выскажется от первого лица. И на этом – все. Вы забываете о нас, а мы с Геннадием, соответственно, о вас, – сказала Елизавета.

— Очень хороший вариант. Для Владислава Преснепольского такого наказания будет вполне достаточно. Я с самого начала не планировала идти на крайние меры по отношению к нему. Зачем отбирать у Преснепольского его клинику? Да, в принципе, и его самого топить необязательно. Правда, в том случае, если правоохранительные органы сочтут нужным его проверить, что ж, значит, так тому и быть. Стало быть, у него рыльце в пушку, как говорится, – объяснила я свою «точку зрения».

— Ну, что же, вы совершенно правы, Татьяна. Да, вот еще что. Хотите верьте, хотите нет, но с женой Владислава Преснепольского мы вместе работали в детской поликлинике, – сказала Солодовникова.

— Да вы что?!

Я снова сыграла изумление, теперь уже в высшей степени.

— Да, да. Недаром же говорят, что мир тесен. Я ведь вам уже говорила, что я рассчитывала получить должность заведующей в поликлинике, но Маргарита ее перехватила. Мы с ней здорово конфликтовали, а потом уволились. Сначала она, а потом и я. Причем Маргариту наш главный не хотел отпускать, а меня чуть не взашей вытолкнул. Вот такая вот история. Поэтому я тоже являюсь заинтересованным лицом, – сказала Солодовникова.

Елизавета помолчала, словно прогоняя неприятные воспоминания.

— Ладно, я вам напишу по электронке. Напишу, что решит Геннадий, так что вы регулярно проверяйте свою почту, он не будет откладывать свое решение надолго, – предупредила Солодовникова.

Я слушала Елизавету и думала, что вот теперь, когда я уже узнала главное, а именно: и Солодовникова, и Смолянинников вчера весь день провели у постели больной дочери Елизаветы и, стало быть, не могли быть похитителями Ариши, пришла пора отказаться от этой, казалось бы, красивой и стройной версии. Конечно, еще предстояло проверить слова Солодовниковой, в частности, опросить врача скорой, но это уже были детали.

— Знаете что, Елизавета? Я решила все отменить, – сказала я.

— А что так? – Солодовникова удивленно посмотрела на меня.

— Да так, – ответила я неопределенно.

— Ну, а все-таки? – продолжала допытываться Елизавета.

— Видите ли, я решила, что имеет смысл мне самой прямо поговорить с Владиславом Преснепольским об этой девушке, которой изуродовали внешность. Может быть, в нем проснется совесть, если она у него есть, и он выплатит ей хотя бы компенсацию. А если нет, то что же поделать. Просто мы все – я, Геннадий и вы – можем потом очень пожалеть о том, что задумали, – объяснила я.

— Ну, что же. Возможно, вы, Татьяна, и правы, – подумав, сказала Солодовникова.

— Значит, вы скажете Геннадию, что мы не договорились? – уточнила я.

— Да, не беспокойтесь. Всего вам доброго, Татьяна.

— И вам, Елизавета.

Мы разошлись, Елизавета сказала, что вызовет такси, а я пошла к своей машине. По пути я заехала в супермаркет и закупила продукты. Придя домой, я выложила провизию из пакетов на стол и расфасовала все по полкам холодильника и морозильной камеры.

Приготовив ужин из купленного творога со сметаной, я завершила его йогуртом с кусочками персика. После душа я взяла сотовый и набрала Кирьянова.