Книга Идеальный гражданин, страница 49 – Марина Серова

По густому аромату немытого тела и алкогольного амбрэ я узнала в темноте Вениамина Аяксова. Его фирменная манера выражаться убедила, что это точно мой тайный агент на задании.

— Венчик, ты все-таки нашел, как сюда попасть?

— Как попасть нашел, а вот выйти – целая история, – бомж подошел так близко, что у меня заслезились глаза. – Через наших узнал, как связаться с вашим «Благо». Кое-как нашел одну дамочку и упросил меня спасти, она и притащила сюда. Ну и в передрягу вы меня отправили, мадемуазель. Если бы не красота ваших глаз, то никогда бы Венчик не согласился остаться ночевать в помещении под замком. У меня клаустрофобия разыгралась, атаки панические начались. Все на запорах! Двери, окна, весь мир. Я вот кое-как выбрался между решетками на окне, чтобы хоть глоток сделать свободного воздуха. И тут вы. Можно мне уже закончить проверку?

— Расскажи, что узнал.

— Ох, добро здесь с кулаками. Дисциплина строгая, все по звонку, по времени. Проверки по три раза в день. Хорошо хотя бы мыться не заставили, отстоял Венчик свободу выбора. Я практикую европейские принципы бодипозитива. Человек рожден в грязи, в естественном своем обличье, как он приходит в мир, и суждено ему провести тот короткий миг, что мы именуем жизнью.

— Так, а сколько вас там человек? Кто руководитель? Почему вас держат под замком? Что говорят о смерти Жогина Андрея?

Я завалила Вениамина вопросами, но нас прервал свист из подвального окна:

— Эй, философ, с проверкой идут, возвращайся обратно.

— Спешу распрощаться, завтра утром не ждите. Переносим наше рандеву на тот же час ровно на сутки, больше я этот гнет заботы и домашнего уюта не выдержу, не обессудьте, Татьяна.

— Хорошо, – шепнула я бомжу и бросилась к выходу. Надо успеть исчезнуть с территории, пока нас не обнаружили. Не такое уж необитаемое это здание, как кажется снаружи.

Киря на бегу шмыгнул носом:

— Ух, пробрало, у меня даже насморк прошел. Знакомые у тебя, конечно, Татьяна… Оригинальные.

После разведки в боксе и осмотра «Мерседеса» мы поехали в гаражи, где произошло убийство. По пути я прихлебывала кофе из термоса и рассуждала вслух:

— Сегодня днем проверю алиби Жогина-старшего, вдруг Людочка что-то напутала или пропустила мимо.

— Рядкина! – фыркнул приятель. – Это навряд ли, про нее легенды ходят.

Мне такое про нее рассказывали. Она как-то на вызов приехала с операми, а там мужик с ножом в заложники всю семью взял и грозился перерезать как котят. Разгромил всю квартиру. Хотели уже ОМОН вызывать, а она без оружия зашла одна к нему в комнату, за руку взяла и час с ним разговаривала. Пока он не расплакался, что мать его не любила, и жена больше детей любит, а он никому не нужен. Сам сдался, во всем признался и до сих пор Рядкиной из колонии благодарственные письма пишет.

— Ну все, хватит нахваливать ее, можно подумать… – Я почувствовала укол ревности, что верный Киря с таким восторгом отзывается о Людочке. И сменила тему побыстрее: – Я совсем уже запуталась, то неисправный тормоз, то снотворное. В крови у Жогина следы лекарства от бессонницы, но доза не смертельная, хоть и превышенная. Теперь вообще стала всех подозревать.

— А что путаться, убить твоего Жогина пытались любым способом. Травили, таблетки подсыпали, а потом по голове стукнули. Хоть что-то сработало, – спокойно заявил Кирьянов. С профессиональным равнодушием, будто речь шла о новом рецепте пельменей, а не о трех попытках убийства.