Книга Как в индийском кино, страница 99 – Марина Серова

Голова уже пухла от множества идиотских предположений, а здравой мысли не находилось ни одной. Я налила себе очередную чашку кофе, хотя уже видеть его не могла, и стала размышлять дальше.

Ясно мне было только одно: человек, которому Смирнов доверил не только свою судьбу, но и судьбу своих близких, должен был быть, простите за тавтологию, не только очень доверенным, но и преданным до мозга костей, неоднократно проверенным в деле. Это именно он нашел Никитина, обработал его, купил у него загранпаспорт, разработал ему схему отхода и в назначенный день взял на стоянке аэропорта оставленный Трифоновым и не привлекающий никакого внимания автомобиль, чтобы забрать Никитина от дома Вадима и отвезти домой. И единственной отправной точкой в моих поисках была Индия, этот человек должен иметь там очень хорошие связи. А еще то, что у него должна была быть возможность постоянно контактировать с Вадимом.

Единственным бесконечно преданным семье Смирновых, но неизвестным мне человеком был Рома, но в окружении Вадима не появлялся человек с таким именем. И раз его уже давно никто не видел, то его, возможно, действительно нет в живых, но он мог завещать своему брату, сыну, племяннику, да мало ли кому, позаботиться об этой семье. А что это за человек и какими связями он обладает, я не знаю, но могу узнать хотя бы полное имя этого Романа, чтобы потом уже плясать от него – мне же Николай Николаевич обещал выяснить.

Вскочив с места как ужаленная, я бросила искать его телефон и, найдя, быстро набрала номер – естественно, я не собиралась говорить ему правду о цели своего звонка.

— Николай Николаевич, это Иванова, – сказала я, когда он мне ответил. – Помните меня?

— Помню, и уже все знаю – мне Валина соседка позвонила, – сообщил он мне.

Говорить ему, русскому офицеру, что сын его друга сбежал из России, я не собиралась и поэтому просто напомнила:

— Николай Николаевич, вы мне обещали про Романа узнать.

— Зачем вам теперь это? – удивился он.

— Так хоть сообщить о том, что случилось, – объяснила я, надеясь, что это прозвучало логично.

— А-а-а, сейчас найду, куда я все это записал, – пообещал он.

Пока он где-то что-то искал, я от нетерпения приплясывала на месте.

— Вот, нашел. Пишите! – раздался наконец его голос.

— Уже пишу, – обрадовалась я. – Роман… а дальше как?

— Да никакой он не Роман! – сказал Николай Николаевич, и я чуть не села мимо кресла, а сердце сжалось от нехорошего предчувствия. – Рома – это прозвище у него такое, потому что цыган. Вообще-то, он таборный был, но после того, как его отец мать зарезал, сбежал. Беспризорничал, в детдоме жил, потом армия. А зовут его на самом деле Михаил Иванович Васильев.

Если бы рядом со мной ударила молния, я не была бы так потрясена, на несколько минут я даже перестала что-либо видеть и слышать, потому что в ушах зазвенело, а в глазах потемнело. С трудом взяв себя в руки, я откашлялась и попросила:

— Повторите, пожалуйста, что вы говорили, а то я писала и не расслышала.

— Говорю же, Михаил… – начал было он, но я перебила его:

— Да нет, это я поняла! А дальше?

— А чего дальше? – удивился он. – Я же сказал, что он после армии в военное училище поступил, служил на Дальнем Востоке, а потом пропал куда-то. Все, больше ничего не узнал.