Книга Как в индийском кино, страница 65 – Марина Серова

— Гавриковы у нас тут пришлые, – рассказывала Тамара. – Они после института приехали. Тетя Варя, мать Надькина, врачом работала, а дядя Юра – по механической части у нас тут раньше много техники было. А исполнилось нам лет по двенадцать, когда тетю Варю зимой в соседнюю деревню вызвали, а машина по дороге сломалась. Тетя Варя простудилась сильно, а потом от воспаления легких умерла. Вот на Надьку все и свалилось: и дядя Юра, и Валерка, брат младший. Она его только что в зубах не таскала. Тут на дядю Юру многие бабы зарились, а он – ни в какую. Любил он тетю Варю, да и мачехи детям не хотел. Надька юлой крутилась – ей же и постирать, и прибрать, и приготовить! Да еще и учиться приходилось! Она хорошо училась, мечтала, как мать, врачом стать, а пришлось ей медучилище у нас тут неподалеку заканчивать – мужиков-то на кого кинешь? Не на кого! Да и то она, как выходные, так сюда – и ну по дому хлопотать: на целую ведь неделю наготовить надо, а еще прибрать, постирать! Потом она сюда вернулась, а тут и Валерке в армию идти. Только ушел он один, а вернулся с женой беременной, да еще один ребенок на руках. Его же, телка мазаного-лизаного, такая шалава окрутила, что бабы аж плевались, на нее глядя. Сначала еще все нормально складывалось, а потом, как второй родился, так она, Зинка то есть, жена Валеркина, сказала, что ее мать приедет с дитем помогать. Ну и приехала, да только со всем кагалом, братьями-сестрами Зинкиными. И не стало Надьке в родном доме никакой жизни! Валерка ей прямо так и сказал: «Уходи куда хочешь!» И это после всего того, что она для него сделала! – возмущенно воскликнула она, глядя на меня в поисках сочувствия.

— Ну так давно известно, что ночная кукушка дневную всегда перекукует, – поддержала ее я. – И что сделала Надежда?

— А сказала ему прямо в глаза, что нет у нее больше брата! И в ФАК перебралась, на кушетке там ночевала! Вот до чего дошло! – выразительно произнесла она и даже губы поджала.

— Куда?! – вытаращившись на нее и подумав, что ослышалась, чуть не крикнула я, потому что ее многословие меня здорово нервировало.

— Ну, в фельдшерско-акушерском пункте, – объяснила Тамара. – Мы его так зовем. Надька хорошая медсестра была, уколы делала так, что комар больнее укусит, люди и не чувствовали ничего. Все ее очень хвалили, а жалели еще больше. А дядя Юра стал к бутылке прикладываться. Никогда за ним такого не водилось, даже когда тетя Варя умерла. Ну тут его Макариха и прибрала к рукам! Точнее, просто забрала. Пришла и сказала: «Собирайся, а то ты тут вконец сопьешься». А что? Он человек тихий, спокойный, на все руки мастер. А она женщина одинокая, вдовая, и детей бог не дал. Ну он к ней и перебрался. Ой как ей бабы завидовали! – она аж головой покрутила от избытка чувств.

— Так это же клад, а не муж, – согласно покивала я.

— А то! Мужиков-то у нас тут, почитай, и не осталось. Вот Макариха за него и держалась! Нет, она за ним хорошо смотрела, чистый такой стал ходить, ну совсем, как раньше. В Зинкином кильдиме он же только что паршой не покрылся. Макариха хотела и Надьку к себе забрать, чего девчонке черт-те где ночевать? Дом-то у нее большой, все бы поместились. Только дядя Юра воспротивился, сказал, чтобы Надька в город ехала, там счастья попытала, а то в нашей глухомани пропадет совсем. Ну Надька и съехала.