Книга Как в индийском кино, страница 47 – Марина Серова

Мне выписали пропуск, и я, не дожидаясь лифта, взлетела по лестнице.

— Экий вид у тебя взъерошенный, – усмехнулся Пашка, который сам выглядел не лучшим образом.

— Кто бы говорил, – буркнула я. – Два часа тебя ждала.

— Ну извини, – развел руками он. – Так что у тебя стряслось?

— Ищу девушку, которая продала квартиру, вещи почему-то погрузили в контейнер «Совмортранса», и таможня его опломбировала, – вкратце объяснила я.

— Когда это было? – спросил Пашка.

— Девятого декабря этого года, – сообщила ему я.

— Фамилия? – потребовал он.

— Гаврикова Надежда Юрьевна, 1985 года… – начала было я, но он остановил меня.

— Хватит, этого достаточно. Сейчас гляну.

Двигая мышью, он уставился в компьютер, что-то там выискивая, и наконец сообщил:

— Есть такая. Продала предметы быта советской эпохи. Покупатель Джалал Сингх из Калькутты, Индия. Все честь по чести, контракт и так далее. Поставка на борт в Санкт-Петербурге.

— Блин! – только и смогла сказать я, на что Пашка ехидно заметил:

— Полностью с тобой согласен.

— Слушай, а может, это антиквариат был? – осторожно поинтересовалась я.

— Таня, не морочь мне голову! – покривился он. – В свете некоторых последних событий, не буду уточнять, каких именно, мы все ходим до того вздрюченные и правильные, что на это никто не пойдет.

— Нет, ну зачем индусу наше старье? – недоумевала я.

— У каждого в голове свои тараканы, а у него они, наверное, очень крупные, – отмахнулся Клюев.

— Слушай, я не специалист, но мог этот Сингх не через Питер контейнер отправлять? Это же очень долго – до Индии пилить, – спросила я.

— В принципе мог через Новороссийск, но… – Пашка пожал плечами. – Хозяин – барин. Вещи-то уже его, там была стопроцентная предоплата.

— И сколько, интересно, они стоят? – спросила я.

— По контракту – тысячу долларов, – глянув на монитор, ответил он.

— Паша, – вкрадчиво сказала я. – Скажи, зачем девчонке, которая продала квартиру за очень много миллионов рублей, потребовались еще тридцать тысяч? Причем тоже рублей минус налог!

— А зачем индусу в Индии старая советская мебель и прочее барахло? – тем же тоном, что и я, спросил он в ответ. – Один фрахт туда, знаешь, сколько стоит? Хотя… – Тут Пашка задумался.

— Ты чего? – насторожилась я.

— Да контейнер не обязательно должен в Индию пойти, – медленно и задумчиво говорил он. – Поскольку право собственности теперь у индуса, то он его вполне может с Гамбургской перетарки куда угодно переадресовать, хоть в Южную Америку.

— Но зачем? – удивилась я.

— У него и спроси, – отмахнулся Пашка. – И, вообще, мне работать надо.

Совершенно озадаченная, я вышла на улицу и посмотрела на часы – было начало шестого. Если я сейчас поеду на старую квартиру матери Вадима, где ее все знают, то застряну там до глубокой ночи. Но разговаривать мне предстоит с пенсионерками, которые и завтра утром никуда не денутся, а вот бывшая любовница Смирнова – совсем другое дело, она на работу уйдет. Так что имеет смысл побеседовать сегодня именно с ней.

Квартира Тумановой находилась на другом конце города, в старом, обжитом районе, да и сам дом новым не выглядел, но подъезд был оборудован домофоном, и я нажала нужную кнопку. А в ответ – тишина, как поется в известной песне. Я вернулась в машину и принялась ждать у моря погоды, одновременно высказываясь в свой собственный адрес предельно нелицеприятно. Ну что мне стоило предварительно выяснить, в городе ли сейчас эта дама. Да и место работы не лишним было бы пробить. Конечно, можно было обратиться за помощью к Красавчику, но уж очень не хотелось. Вот я и сидела и смотрела в окно. А поскольку не знала, как выглядит эта самая Алла, то после каждой вошедшей в подъезд женщины подходящего возраста шла и снова нажимала кнопку домофона. Ну не стоять же мне около подъезда и спрашивать: «А вы, случайно, не Алла Викторовна Туманова?» Можно было, конечно, войти вслед за кем-нибудь в подъезд и устроиться возле квартиры или на лестничной площадке, но это уже слишком. Наконец в начале девятого в подъезд вошла невысокая женская фигура в длинной норковой шубке, и я обреченно поплелась к двери, но – о чудо! – мне ответил удивленный женский голос: