Книга Карма красотки, страница 37 – Марина Серова

Для начала я должна была убедиться, что девушки нет в ее квартире — ни живой, ни, извините, мертвой. Не исключен вариант, что Вероника достигла такой тяжелой стадии депрессии, что полностью изолировалась от внешнего мира, закрывшись на все замки и выключив телефон. Также не исключен вариант застать бездыханное тело хозяйки квартиры, что не раз бывало в моей практике. И если Вероника не обнаружится в стенах своего дома, то я просто внимательно осмотрю место ее бывшего пребывания, где она провела основную часть своей жизни. Возможно, обнаружу те или иные вещи, которые натолкнут меня на определенные мысли, способные помочь мне в моих поисках.

…У Юлии дома я оказалась после восьми вечера. Она проживала в стандартной однушке обычной хрущевки. Но стоит заметить, квартирка была так грамотно и со вкусом обставлена и немного перепроектирована, что создавала ощущение уютного домашнего гнездышка, из которого не хотелось никуда выходить. Юлия приготовила для меня какао и предложила бутерброды с сыром — я не отказалась.

Стоит отметить, что, когда я выходила из дома, мне перезвонил Мельников и сообщил, что в психиатрической больнице Красноармейска Вероника Чудаева не числится и никогда не числилась. Также, что с ее мобильного последний раз звонки были четыре дня назад — то есть на следующий день после того, как я посадила ее на «Ласточку». Именно в тот день ей звонила Юлия, но абонент был недоступен. Однако был исходящий звонок — всего один.

Некоему Петренко Степану Петровичу.

Какое до боли знакомое имя. Значит, этого странного субъекта, посетившего тогда мою квартиру, действительно так зовут. Ну что ж…

И больше с ее мобильника ни входящих, ни исходящих звонков не было. И местонахождение ее смартфона обнаружилось именно в районе городка Красноармейска.

— А поконкретнее нельзя? — спросила я.

— Поконкретнее это зависит от расположения вышек, а их там не так уж и много. К тому же ее телефон уже как несколько дней выключен, — пояснил Мельников. — Коллегам из Красноармейска передали ориентировку, так что, если нужно будет содействие или какая помощь — сообщай. Я так понимаю, ты уже намылилась в этот захолустный городишко?

— Намылилась, — ответила я. — Рано утром отправлюсь.

— Добро. Ты там осторожнее, если что, сразу пиши-звони, а то я знаю тебя…

— Да все будет хорошо, я всегда умудрялась справляться своими силами.

— Знаю я твои силы, — хмыкнул мой друг. — Помню, как весной ты отправилась в какую-то деревню Гадюкино в Мордовии, и мы потеряли тебя на два дня. Я уже собирался туда сам ехать.

— Ну, подумаешь, заблудилась в лесу и чуть не увязла в болотах, но ведь справилась же. И распутала таинственную историю и нашла убийцу.

— С этим не поспоришь, но… Татьяна, ты как отправляешься в какие-то непонятные поселки-деревушки-городки, я начинаю сильно волноваться…

— Красноармейск — это не совсем деревушка. Насколько я помню, это поселок городского типа. Ладно, Андрюш, хватит наводить панику. Ты закончил свой рабочий день?

— Да, слава богу! Уже еду за ребятами и — на дачку париться в баньке!

— Хорошего отдыха!

…Юлия тоже налила себе какао в пузатую кружку и потихоньку попивала его вприкуску с сыром, только без хлеба.

— Татьяна, у меня нехорошее предчувствие, — говорила она взволнованно. — Вот что может прийти в голову, если человек уже пятый день не выходит на связь — ни слуху ни духу! Я даже думать об этом не хочу.