Онлайн книга «Всем назло»
|
Для допросов в качестве свидетелей были вызваны Капитонов, Синицын, Ищенко. Буцаев по состоянию здоровья не мог давать объяснения следствию, и его оставили в покое. На допросах Ольга всячески отрицала свою причастность к серии убийств. В связи с Синицыным она призналась сразу. Когда ей предъявили пистолет, она выглядела пораженной и разбитой. Прослушивая аудиозапись допросов Ольги, я обратила внимание на то, что у подозреваемой произошли серьезные изменения в поведении после того, как ей предъявили улику. Если до этого перед следователем сидела волевая женщина, жестко отстаивающая свои права, то после этого она словно сломалась. Ее сильно потряс этот факт. Она почти перестала разговаривать и стала односложно отвечать на вопросы следствия. Но по-прежнему отрицала свою вину. Создавалось впечатление, что она либо просто не ожидала столь стремительного развития событий, либо совершила оплошность, забыв о такой важной улике. Странно, поскольку Ольга к разряду легкомысленных явно не относилась. Синицын на допросах вел себя угрюмо, так же, как Ольга, на вопросы отвечал односложно. Свою причастность к убийствам категорически отрицал. Страсть прорывалась у Синицына лишь в те моменты, когда он говорил, что не верит в вину Ольги. Он утверждал, что все происходящее является диким недоразумением и грязной провокацией. Однако, учитывая страстную и незаурядную натуру своей любовницы, кажется, и он, когда узнал о пистолете, начал сомневаться. Капитонов банально запил. Даже на допросы приходил в состоянии мощнейшего бодуна. Он резко сдал внешне. Хотя он и был хорошо одет, но костюм был помят, рубашки были не первой свежести, а ботинки давно не знали щетки. По существу он не мог сообщить следствию ничего нового. Каждый раз он пытался увести следователя в свое прошлое, рассказывал о студенческих годах, когда он и его друзья все были живы и довольны друг другом. Недюжинную заботу о своем шефе проявил Ищенко. Он практически все время пытался быть рядом с ним, старался поддержать его. Капитонов был с ним не слишком вежлив, пару раз в грубой форме просил оставить его в покое и говорил, что Ищенко не может по-настоящему понять его чувств. Ищенко, однако, проявляя завидное упорство и терпение, настойчиво следовал за своим другом. Ничем хорошим для него это не кончилось. Я стояла в коридоре, где ждали своей очереди на допрос Капитонов и Ищенко. Тут дверь кабинета открылась, и вышла Ольга, сопровождаемая двумя конвоирами. Капитонов, заметив жену, бросился к ней: — Ольга, мне надо тебе многое сказать… В ответ на это, доведенная, видимо, до нервного истощения женщина закричала: — Пошел вон, скотина! Убирайся вместе со своим гомиком. Я ненавижу тебя! Капитонов испуганно отшатнулся, потупился, обмяк и грустно, словно резиновая кукла, из которой выпустили воздух, опустился на стул. Ищенко ненавидящим взглядом проводил уходящую Ольгу. «Вот так рушатся империи», — подумала я. Где-то в глубине преуспевающего государства зарождается порча, которая разрастается, постепенно поражает все органы, пожирает все здоровое и лучшее. Вызвали на допрос Капитонова, и Ищенко пришлось потрудиться, чтобы убедить президента банка встать и зайти в кабинет. «Да, странная парочка…» Тут я вспомнила недавние слова Ольги, на которые как-то сразу не обратила внимания: «Господи, неужели они педерасты? Вот это номер… Надо же!» Однако другие воспоминания не подтверждали это предположение: профилакторий, проститутки, голый Капитонов, бассейн… |