Книга Две недели до рая, страница 43 – Марина Серова

— Работы до сих пор идут?

— Ну, вряд ли закончились. Там все в лесах стоит, – равнодушно ответила тетка и поднялась со стула. – Мне пора делами заниматься. Надо съездить в полицию и узнать, когда можно забрать Алену, чтобы организовать похороны.

Я хотела предложить Ларисе Ильиничне просто позвонить Кирьянову, но передумала – возможно, женщине нужно было куда-то ехать и чем-то заниматься, чтобы отвлечься от свалившегося на нее несчастья. Если, конечно, это все было для нее несчастьем.

Когда мы выходили в подъезд, я обернулась.

— Лариса Ильинична, а вы сами где были в то время, когда Алену убили? В полночь с двадцать первого на двадцать второе?

— Я? – удивилась тетка. – Тут, дома. Где мне еще быть? Для ночных клубов я старовата, молодые люди.

— Кто-то был с вами? Кто-то может подтвердить, что вы были дома?

— А зачем? Мне алиби ни к чему, я никого не убивала.

— Это стандартный вопрос, не обижайтесь. В полиции вас же спрашивали.

— Спрашивали, и я ответила им точно так же. Кто со мной мог быть? Я вдова, живу одна. Ложусь спать рано.

Я начинала уставать от этого поголовного раннего отхода ко сну.

Мы с Иваном сдержанно попрощались и вышли на улицу.

Во дворе нас опять встретило солнце, которое, кажется, светило и палило еще яростнее. Сегодня мы оба были одеты легко, но от жары это, увы, не спасало.

— Какая противная тетка, – сказал Ваня, пиная попавший ему под ногу огрызок яблока, – давно таких не видел.

— Обычная меркантильная тетка, Вань.

— Как же, меркантильная! Такая же малахольная, как и ее сестра. Богачи – зло, эксплуататоры и душители трудового народа. – Ваня открыл мне дверцу машины и, обойдя ее, плюхнулся на водительское сиденье. – Интересно, если бы все жили как она, что было бы с миром? Везде были бы церкви, заводы и девственники. Ну что, я не прав? Дурдом какой-то.

— Включи кондиционер, умоляю, – прошептала я и потянулась на заднее сиденье, где стояла сумка-холодильник с бутылками воды. Мне не хотелось влезать в философский спор.

— Я так понимаю, на вокзал? – спросил Иван.

Я кивнула, отхлебывая живительный глоток.

— Правильно понимаешь.

Мы медленно выехали со двора, заставленного машинами. Стену одного из домов подпирал «жигуленок», стоящий не кирпичах. В тени доверху набитого мусорного контейнера лежала черная кошка. Она лениво проводила взглядом Ванин оранжевый «додж», который смотрелся в этом старом, заросшем бузиной местечке просто фантасмагорично.

— Мне кажется, Алену она не так уж и любила, – продолжал Иван. Сегодня он явно чувствовал себя свободнее. Видно, привык к моему обществу. – Есть в ней что-то такое, отчего не веришь ее словам.

— Правильно кажется, – кивнула я.

— Это ты из-за квартиры так решила?

— Ну, не только. Но, согласись, квартира – хороший мотив. Она же явно уже придумала, что с ней делать.

— В смысле?

Я вздохнула.

— Ты вообще слушаешь людей, с которыми мы разговариваем? Вспомни, как она описывала жилье сестры. Хороший район, воздух чистый, комнаты светлые и чистые. Подход риелтора. Если не продать, то сдавать собирается.

— Хорошо, а еще что ты заметила?

— Обратил внимание на этот пантеон на стенах?

— Фотографии?

— Да, целая выставка. Но ни одного снимка любимой племянницы. Какая уж тут любовь? Зависть и злость.

— Ладно, сдаюсь, – улыбнулся Иван. – Я ненаблюдательный. Но вообще-то это не входит в мои обязанности.