Книга Две недели до рая, страница 28 – Марина Серова

— А вы как удержались в статусе ее подруги?

Даша усмехнулась:

— Так я росла в такой же бедности, что и Каменцевы. Родители – простые люди, родственников богатых нет, связей тоже, зато есть две старших сестры. Одежду я донашивала за всеми. Класса до девятого у меня из личных вещей только простые карандаши в пенале были.

Я опустила глаза:

— Понятно.

— Так что матери Алены я очень даже нравилась. Она, наверное, так и представляла, как мы пойдем по жизни вместе, радуясь нашей общей честности. Даже парня ей нашла, такого же нищего.

— Вы про Андрея?

— Про Андрея, про Андрея. Это Нина Ильинична его в дом привела. Он у ее соседки в то время подрабатывал – ремонт старушке делал. Симпатичный, из бедной семьи, работает руками и не имеет высшего образования. В ее двинутой системе координат это был идеальный жених для дочери. А Алене тогда мало было надо – парень начал оказывать знаки внимания, и она растаяла. Этого, в принципе, стоило ожидать. С ней, как в анекдоте, в детстве только собачки играли. Мальчики были табу, а тут наконец мама разрешила.

Мы с Иваном переглянулись. Даша явно перебирала с градусом агрессии в сторону бывшей подруги. Может, эта агрессия вчера нашла выход?

Она заметила наше недоумение и спохватилась:

— Только не подумайте, что я ее ненавидела. Просто столько лет держала все эти мысли в себе, что рада их наконец выплеснуть. На самом деле Алена была моим близким человеком, и даже когда мы разошлись, она не перестала им быть.

— Почему вы поссорились? – спросила я.

Даша помолчала, потом встала, налила себе еще стакан воды.

— Извините, очень жарко, – сказала она, возвращаясь в кресло, – кондиционер еще не подключили, просто беда, – она сделала глоток и снова заговорила, не глядя ни на меня, ни на Ваню: – Это непростая история. Мне кажется, у меня никого не было ближе Алены. У нас было словно одно детство на двоих: одинаковые мечты, одинаковые проблемы. А потом у нее вдруг появился отец. Многие годы она не говорила о нем, но, когда нам было по тринадцать лет, наконец решилась доверить мне эту тайну. Я сначала обрадовалась за подругу, думала, она переедет в нормальный дом и заживет по-человечески. Но Алена не захотела. Сказала: «Я мать сейчас ни за что не оставлю, а уеду, когда школу окончу». Я, как уже сказала, не понимала этого странного выбора, но поддерживала ее. Мне казалось, подруга поступает не глупо, а благородно. Тогда я еще не понимала, что появление богатого отца скажется на наших дружеских отношениях. А потом Борис Михайлович стал появляться все чаще. Алена, конечно, предпочитала проводить время с ним, а не со мной, и я по-детски обижалась. Скоро мне стало ясно – жизнь у Алены будет другая. И я не могла справиться с этим знанием. Мы начали ссориться. Я злилась, когда она уходила к отцу – он водил ее в театры, кино, парки аттракционов, заваливал подарками. Она начала усиленно учиться, заговорила о Москве. Правда, ей по-прежнему было тяжело оставить мать, и она поступила в Тарасовский университет, как и я. Но начиная с первого курса все, о чем могла говорить Алена, – это о своем переезде в столицу. Это был сущий кошмар. Мне все труднее становилось сдерживаться. Я мечтала, чтобы она заткнулась и поняла наконец, что мир не вращается вокруг ее блестящей судьбы. Дело в том, что в моей жизни на тот момент все было очень плохо. Папа умер. Сестры повыходили замуж – им очень хотелось уехать из нашего печального дома. Мы с мамой жили вдвоем, и мне приходилось много работать после учебы. А Алена радостно щебетала, как изменится ее жизнь после диплома. Мои проблемы ее не волновали.