Книга Девушки любят похолоднее, страница 74 – Марина Серова

Через семь минут документ был готов, и мы отправились в изолятор.

Виталий выглядел скорее рассерженным, чем растерянным, говорил мало и очень неохотно. После беседы с Чесноковым я поняла: свидетели совершенно искренне уверены, что видели именно Виталия. Особенно удивил Чеснокова сосед Николай Васильевич Петрунько, который на очной ставке подробно расписывал, как наблюдал за машиной, рано утром въехавшей во двор. Водитель, приветливо помахав ему рукой, зашел в подъезд.

Сам продюсер, как и Оксана, был убежден, что это досадное недоразумение, а мою идею, что подставляют именно его, выслушал, но пожал плечами: «Кому это надо?»

Самое ценное, что я вынесла со свидания с Виталием – это фамилия соседа, который говорит, что видел его утром. С Петрунько я и решила начать расследование.

Распрощавшись с адвокатом, я вернулась в квартиру к Чесноковым.

Атмосфера здесь тоже была довольно унылой. Оксана с убитым видом сидела в зале на диване. Возле нее хлопотала Женя. Кроме нее, там уже присутствовал звукооператор Максим, который обрадовался мне и принялся расспрашивать, что же мне удалось узнать.

Я перевела разговор на обнаруженный диск с новой песней. Максим удивился и начал выяснять, как мне удалось найти пропажу. Я в подробности вдаваться не стала, отговорившись тем, что некогда. Тем не менее звукооператор воодушевился и принялся убеждать всех немедленно поехать в студию и продолжить работу над альбомом.

Оксана попросила Максима не мельтешить. Он обиделся, сел в угол и замолчал.

Женя сообщила, что ее отец, видя, что приехал Максим, решил, что с ролью водителя прекрасно справится звукооператор, и уехал по своим делам. За прошедшее с моего отъезда время они с Максимом обзвонили девчат и назначили репетицию на три часа, а что теперь делать, не знают.

Я попросила их сесть и составить список недоброжелателей Виталия. Женя и Максим принялись убеждать меня, что их продюсером все восхищались и пообщаться с ним считали за счастье. Тогда я велела составить список тех, кто восхищался, а Оксану под предлогом необходимости подкрепиться повела на кухню, где расспросила о соседе, давшем показания против ее мужа.

Но, хотя Чесноковы живут в этом доме уже пять лет, Оксана про соседей знала мало что. Про Петрунько же только то, что у него есть собака и живет он в соседнем подъезде.

— Пойдем сходим к Наде, она в декрете, часто гуляет с ребенком, может быть, и расскажет что-нибудь о Петрунько, – предложила она мне.

Мы спустились на этаж ниже. Дверь открыла приятная толстушка в пестром халате с рюшечками, растрепанной прической и ребенком на руках. Увидев Оксану, она по привычке улыбнулась, но потом, видно, вспомнив, что случилось вчера, растерялась и даже не пригласила нас пройти. Пришлось взять инициативу в свои руки.

— Разрешите? – с этими словами я двинулась прямо на загораживающую вход женщину.

Та опомнилась и повела нас в комнату. Посадила такого же пухленького и жизнерадостного малыша, как и сама, в манеж, присела рядом и пригласила присесть нас.

Я представилась и попросила Надю рассказать, что она знает о Петрунько.

— О Николае Васильевиче? – наморщила лоб та. Помолчала, собираясь с мыслями, и продолжила: – Пенсионер, живет один, есть собака. Но на детскую площадку в отличие от других несознательных соседей не выводит, гуляет с ней на поводке, только поздно ночью или рано утром спускает Марту побегать. С ним больше Тамара Викторовна общается, у нее спросите.