Книга Акции убийства, страница 36 – Марина Серова

— Дверь, конечно, была открыта, — укоризненно сказала я.

— Приоткрыта, Танечка, приоткрыта, — поправила Алешечкина. — Я в это время уже лежала в постели. А ночь была светлая, полнолуние ведь. И вот гляжу я, в номер входит девушка, осматривается и идет к окну. Постояла она там немного, а потом вышла из номера.

«Определенно, это была Елизавета, — подумала я, — и искала она выход из отеля. Просто она не знала, что на первом этаже на окнах решетки и что с первого этажа на улицу не выберешься. Хотя это странно. Ведь если преступление готовилось заранее, то и пути отхода тоже должны были быть продуманы заранее. Елизавета не могла не знать про решетки на окнах первого этажа. Для этого нужно было просто посмотреть с улицы. Но возможно, у Елизаветы был другой план, как выбраться из «Серебряной звезды».

— Что-то еще необычное было в ту ночь, Александра Яковлевна? — спросила я.

— Было, но только касалось оно одежды этой девушки.

— И что необычного было в ее одежде? — спросила я.

— Шаль, — коротко ответила Алешечкина.

— Шаль? На девушке была шаль? — уточнила я.

— Да. Такая темно-вишневого цвета. Есть еще такой старинный русский романс «Темно-вишневая шаль».

— Но как же вы, Александра Яковлевна, смогли увидеть даже ее цвет? — удивилась я.

— Я же говорю, светила полная луна, да еще и свет фонаря падал на нее. А я, как вы могли заметить, увлекаюсь вязанием, — долгожительница кивнула на клубки пряжи, — вот и обратила внимание. Кроме того, эта шаль была ажурная, а вместо кистей с концов свисали такие полукруги. Без кистей даже оригинально смотрелось.

«А может быть, это была не шаль, а свернутая веревочная лестница? — мелькнула у меня мысль. — Ну да, а что такого? Замаскированная под шаль лестница, по которой можно благополучно спуститься на землю. И цвет темный выбран тоже не случайно, чтобы не привлекать внимания, особенно ночью. Кстати, ведь и муж высоконравственной Маши тоже говорил о том, что на одной из девиц была шаль».

Когда я вышла из номера Александры Яковлевны, то снова услышала шум работающего пылесоса. С противоположного конца коридора навстречу мне двигалась уборщица — высокая, плотно сложенная женщина лет пятидесяти пяти в униформе.

Не пропылесосив и половины коридора, женщина остановилась. Видимо, решив отдохнуть. Я подошла к ней.

— Устали? Отдыхаете? — спросила я.

— Да пылесос чего-то не фурычит, — махнула рукой уборщица. — Может быть, перегрелся. Подожду, пока не остынет. А отдыхать нам не положено. Мне еще номера убирать нужно. А там работы непочатый край.

— Что, есть такие постояльцы, что после них требуется капитальная уборка? — спросила я.

— Есть. Всякие постояльцы встречаются. У одних в номере чистота, как в операционной. Ну или почти как в хирургии. А есть и такие, что, как только войдешь после них в номер, так сразу хочется оттуда бежать без оглядки. И прожили-то в отеле всего ничего — пару дней, а кругом гора мусора. Окурки там, бумажки, обертки, ватные палочки… тьфу!

— А убирать за ними приходится вам, — с сочувствием сказала я.

— Ну а кому же еще? Мне и моей сменщице. Мы по сменам работаем, — объяснила женщина. — Хорошо еще, что потом день отдыха наступает. А то за смену так наломаешься, что белый свет не мил. Но наша со сменщицей работа здесь первоочередная. Сначала мы с ней все как следует вычистим пылесосом, это называется сухая уборка. А уж после нас за дело берутся горничные. Они уже все в номерах тщательно намывают. Вот так-то.