Книга Бизнес и ничего личного, страница 95 – Марина Серова

— Лоскутников! Живо ко мне!

Тот, кого призвал Мерзляев, прибыл меньше чем через минуту. Он нерешительно приблизился к Кирьянову и Мерзляеву и вопросительно посмотрел на последнего.

— Так, Лоскутников, – взял бразды правления в свои руки Кирьянов, – давай дуй сейчас в известную тебе квартирку, скажешь, что ты участковый. Потом прикажи открыть дверь. Можешь громко говорить, можешь матом крыть, главное – чтобы был шум. Надо добиться того, чтобы преступник, который там сейчас отсиживается, попытался выбраться оттуда. Тебе все ясно?

Лоскутников молча стоял на месте и продолжал смотреть на Мерзляева.

— Давай продублируй мой приказ, – Кирьянов тоном, не допускающим возражений, обратился к Мерзляеву.

Тот махнул рукой:

— Делай, что он сказал. – Мерзляев показал на Владимира.

Лоскутников кивнул и исчез во дворе.

— Подстраховать? – спросил Артем.

— Я думаю, что не стоит, – ответил Кирьянов, – киллер выйдет стопудово. И мимо нас он не проскочит.

— Ты бы перестал меня держать, – обратился к Кирьянову Мерзляев.

— Ладно, – согласился Владимир, – можешь быть свободен.

— А мой пистолет? – спросил Мерзляев.

— Обойдешься! – бросил Кирьянов и отошел в сторону.

Мерзляев, как побитый пес, остался стоять на месте.

— Слушай, а что он за тип? ФСБ какое-нибудь? – поинтересовалась я тихонько у Кири.

— Да ты что, разве ж я б себе позволил с фээсбэшником так неуважительно обращаться? Частная охранная служба. Чья – неразборчиво написано. А пафоса-то как на целого генерала!

Я подумала, что Киря выбрал, пожалуй, единственно правильный вариант из всех возможных. На самом деле, что мог предпринять Белоголовцев при сложившихся обстоятельствах? Сидеть в наркопритоне и ждать неизвестно чего? Наверняка киллеру известно, что его обнаружили, что его, как исполнителя, не оставят в живых. Именно поэтому он и подался в бега. Если сейчас сработает план Владимира, то есть поднимется шум, Белоголовцев попытается выбраться из этой квартиры, которая становится для него западней.

Я кинула взгляд на окно на первом этаже, в котором до этой поры был зажжен свет. Сейчас в окне было темно. А что, если Белоголовцев вздумает выбраться именно через окно? Это, пожалуй, был единственный путь наружу.

Я поспешно вышла из машины.

— Тань, ты куда? – забеспокоилась Ленка.

— Лен, ты сиди в машине, а я пойду немного пройдусь, – ответила я подруге.

— Ты с ума сошла! – воскликнула Ленка. – На улице пальба, стрельба, черт знает что творится, а она прогуляться вздумала!

— Лен, успокойся, пожалуйста. В конце концов, это мое расследование, и ты, помнится, обещала слушаться меня.

Подруга ничего не ответила. А я сначала подняла с тротуара пистолет Мерзляева, который Кирьянов отбросил при захвате, а потом пробралась к первому этажу пятиэтажки и, прижавшись к стене, затаилась. В принципе понятно, почему тут ребята не сконцентрировались. Их не так уж много, а здесь и просматривается паршиво из-за деревьев и кустарников, и окна заколочены досками крест-накрест, кажется, если их снимать, шум будет страшный. Да и бежать, кроме как на толпу, особо некуда. Но моя интуиция меня подводит редко. Потому предпочитаю к ней прислушиваться. И правильно!

Спустя какое-то время я услышала, как кто-то очень осторожно сдвигает доску прямо у меня над головой. Вот этого-то и не учли: что доски – это декорация людей, которым есть чего и кого опасаться. Вдруг налет? Значит, Белоголовцев все-таки решился! А около окна никого нет, не считая меня.