Книга Взрывное лето. Сюита для убийцы (сборник), страница 53 – Марина Серова

— Ничем не могу вам помочь. Вы опытный человек и понимаете, что я не занимаюсь благотворительностью. Сделка эта взаимовыгодна. Каждый из нас выигрывает. Вам, можно сказать, повезло, что мне в данный момент очень нужны деньги. И чтобы получить соответствующую сумму, я готова пожертвовать очень многим. Вам нужна эта запись. Я ее продаю. Все предельно просто.

Мои слова не то чтобы успокоили ее, но были той соломинкой, за которую Косачева могла ухватиться, чтобы не захлебнуться в волне паники. Купля-продажа, сделка – эти слова и обозначаемые ими действия были ей понятны.

— Но ведь вы же… – неуверенно начала она, потом сама себя перебила: – Ах, да, конечно. Деньги.

— Вот именно, деньги, – подтвердила я.

— Вы этот наш разговор тоже записываете? – все-таки до конца она мне не верила.

— Помилуйте, какой смысл?

Косачева молчала. Буравила меня глазами и ждала, что я скажу. Доказательств, что ли, ждала?

— Уж свои-то предложения к вам мне записывать совершенно ни к чему. Вы же это понимаете. И вот он, магнитофон, сами видите.

Кажется, поверила. А может быть, и не поверила, но решила этот вопрос больше не обсуждать. Во всяком случае, Елена Викторовна перешла к вопросу конкретному, из хорошо знакомого ей мира цифр. И даже голос у нее при этом изменился. Крепкая, однако, дамочка, быстро в себя приходит.

— Сколько вы хотите?

— Сто тысяч. Долларов, разумеется.

— Это слишком много, – нахмурилась она.

— Елена Викторовна, вам не кажется, что торг здесь неуместен?

— Но цена должна быть разумной.

Ага, цену я назначила правильную. Чувствовалось, что на сто тысяч долларов она ни в коем случае не согласится. Очень хорошо. Я улыбнулась обаятельно и слегка надавила:

— А вот это понятие относительное. Мне кажется, что разумнее отдать часть, чем потерять все.

— Я… я должна подумать, – Косачева встала.

— Не слишком долго, – я вынула из магнитофона кассету и протянула ей. – Возьмите, послушаете еще разок, вместе с Борисом Леонидовичем. Легче будет решение принять.

Она взяла кассету осторожно, двумя пальчиками, и кинула в сумочку.

— Позвоните мне сегодня вечером, тогда мы все и решим.

— Да, чуть не забыла, – я подошла почти вплотную и продолжила разговор полушепотом: – Еще раз убедительно прошу вас, скажите своим киллерам, чтобы приостановили свои происки в мой адрес. Это может плохо кончиться. Для вас.

Мадам Косачева одарила меня на прощание убийственным взглядом, четко, как солдат на плацу, развернулась «кругом» и зацокала каблучками, удаляясь.

Я вернулась в машину, протянула Самойлову бутылочку.

— Пить хочешь? Докладываю: встреча высоких договаривающихся сторон прошла мирно, условия приняты к обсуждению, окончательный вердикт будет вынесен вечером.

Витя жадно, в два глотка допил «пепси», закинул пустую бутылочку за заднее сиденье и потребовал:

— Подробности!

Что мне, жалко, что ли? Рассказала с подробностями, почти дословно. Он слушал, кивал.

— Заглотнула, значит, наживку, – Самойлов неожиданно ухмыльнулся. – Тань, а если она и правда согласится и принесет тебе сто тысяч баксов? Что тогда делать будешь?

— Скажу, что передумала и хочу двести тысяч, – пожала я плечами. – Да не принесет, сам слышал, у них сейчас денег нет, киллерам заплатить нечем.

— Тут ты, пожалуй, права. Ладно, что дальше делать думаешь? До вечера далеко еще.