Книга Визит из преисподней, страница 77 – Марина Серова

Нет, Олег Николаевич. Пока ты еще ничего не понял…

Лев неслышно подкрался ко мне сзади и отобрал онемевшую трубку.

— Хватить дурить, Гришка. Облачайся в доспехи, Бутковский сейчас будет здесь! Поговорим с ним — и вперед!

Я подошла к окну. А ведь и в самом деле ночка сегодня будет — хоть глаз выколи… Весьма кстати.

Была глубокая ночь, когда мы с Гриней, проигнорировав левый поворот к даче Бутковского, спустились от автобусной остановки прямиком к Волге. Я была просто уверена, что по окончании этого головоломного спуска две глинистые колеи, в которых мы едва доставали колесами дна, были сплошь засыпаны отвалившимися деталями моей старушки. Но проверить это в кромешной темноте не было никакой возможности, да и времени — тоже. Оставалось лишь надеяться, что Орлов как водитель сделал все возможное.

Метрах в пятидесяти справа на пятачке песчаного берега неорганизованные автолюбители давно облюбовали место для стоянки. Как это ни удивительно, сюда еще не добрались капиталистические «пираньи», которые мигом огородили бы это место под солнцем, посадили в будку своего цербера и стали бы драть три шкуры с автовладельцев, привезших детишек искупаться. Мы знали, что летом машины часто остаются здесь и на ночь, так что парковка моего неопознанного объекта ни у кого не вызовет подозрений.

Я, конечно, не была уверена, что за дачей Бутковского следят. Но это было весьма вероятно, если учесть, что в Кушуме обосновалась «бригада» Артиста в составе Чайханщика и Акулы (это было мне известно наверняка) и что здесь же они, возможно, прячут мальчика. (Эти предположения не были лишены оснований.) Поэтому лучше было не рисковать. И уж тем более мы не собирались пользоваться традиционными подъездными путями к майдану: асфальтовая дорога проходила по верху лесистого холма (который и был конечной целью нашего путешествия) и спускалась к Волге к северу от лужайки. Там же располагалась и автостоянка — кстати, прекрасно обозреваемая от интересовавшего нас склада.

Даже сейчас, среди недели, на пятачке, изутюженном колесами, стоял чей-то видавший виды «жигуленок». Но он был пуст. Это нас тоже не опечалило: для случайных свидетелей наши манипуляции с прослушивающей аппаратурой, которую надо было размонтировать, не зажигая света, и выгрузить из машины, могли бы показаться подозрительными. Да и выглядели мы с напарником, признаться, как парочка диверсантов: это в два-то часа ночи — и на пикничок с рюкзачком… А впрочем, это дело вкуса.

Мы двинулись в путь, стараясь держаться прибрежных кустов. Идти было трудно: на каждом шагу ноги чуть ли не по щиколотку проваливались в сыпучий речной песок, в темноте то и дело подворачивались камни, ветки, битые бутылки, жестянки и прочие отходы цивилизации. Кое-где в окошках краснокирпичных дворцов — тех немногих, которые просматривались с нашей позиции, — еще горел свет; откуда-то еле слышно долетела музыка. Но в пределах нашей видимости не было ни души. Правда, минут через десять нам навстречу попалась компания пацанов-подростков, морд этак двадцать, но они прошли мимо, даже не пикнув: с заклееными пластырем губой и бровью Орлов выглядел устрашающе. Не для меня, конечно…

Далеко впереди, на майдане, горел мощный прожектор, освещавший большую часть площадки. Но подножие холма с притулившимся к нему складом тонуло в густой тени.