Книга Визит из преисподней, страница 60 – Марина Серова

…Уже почти от трамвайной остановки я обернулась и бросила прощальный взгляд на освещенное окошко на четвертом этаже серокаменного пятиэтажного дома. Нам все-таки помешали поговорить с хозяином этой квартиры. Но и мертвый Сема Пфайферман умудрился сказать мне вполне достаточно.

Следующие двое суток прошли как в дурном сне — дурном и тревожном.

На Бутковского свалилось еще и убийство его первого зама. По «Бутону» толпами ходили следователи, лезли во все дыры, усиленно копали, пытаясь связать удушение Пфайфермана с его деятельностью в фирме. Если б они могли знать, насколько эта версия была недалека от истины! Но Олег Николаевич не собирался, разумеется, просвещать их насчет настоящих мотивов преступления. Он страшно боялся, что ему начнут задавать вопросы по поводу его собственной, мягко говоря, странной руководящей деятельности в последние дни. И сделают далеко идущие выводы. Бутковскому казалось, что следователь прокуратуры, ведущий это дело, что-то пронюхал и вот-вот начнет затягивать петлю теперь уже на его шее — не в прямом смысле, конечно.

Я дала своему клиенту инструкции на тот случай, если следственные органы все-таки попытаются это сделать; однако в душе горячо надеялась, что мои наставления ему не понадобятся. Несчастный Олег Николаевич и без того стал похож на тень, на него было страшно смотреть. Правду сказать, мы с ним в эти дни практически не виделись, и я была втайне этому рада: в его страдальческих глазах, когда они были обращены ко мне, всякий раз читался немой вопрос. А ответа у меня все еще не было.

Семена Пфайфермана обнаружила утром следующего дня почтальонша, которая принесла его жене письмо с уведомлением. Насколько я поняла, следствие до сих пор не располагало ни единой уликой и ни единым свидетельским показанием, способным пролить хоть какой-то свет на это дело. Соседи убитого никого не видели и ничего не слышали. (Даже моих настойчивых звонков в Семину дверь!) А я, прилетев в тот вечер домой, первым делом уничтожила запись его звонка на пленке автоответчика. Так что последнюю волю покойного — остаться незамеченной — я выполнила целиком и полностью.

Дома я почти не показывалась; спала урывками по три-четыре часа в сутки, но, увы, совсем по другим причинам, чем в начале этой недели. Признаться, нам с Григорием редко теперь удавалось выкроить полчаса для плотских радостей. Другое общее дело поглотило нас с головой: мы искали Артиста.

Ужин Орлова в ресторане «Столичный» был лишь первым шагом к цели, казавшейся тем более призрачной и далекой, чем дольше и упорнее мы к ней стремились. Бывший вор-домушник Валя Шпынь, он же бывший сосед Гриши по нарам, которому мой супермен в те стародавние времена оказал некую услугу (о ее характере я могла только догадываться), как выяснилось, ничего не знал об Артисте. Но дал «рекомендательное письмо» к своему «коллеге» Тарану, который в свою очередь был обязан чем-то Вале и знавал когда-то одного фраера, водившего дела с Артистом. Таран обрадовал нас известием, что нужный нам фраер давным-давно «накрылся», и якобы не без содействия все того же Артиста, но можно попробовать через его, Таранова, дружка Борьку Шмона выйти на вора в законе Кенаря, у которого есть старый «зуб» на Галантерейщика…