Книга Эта проклятая смена, страница 25 – Марина Серова

Оказавшись на территории лагеря, я быстро прошмыгнула за ближайшее дерево и на несколько секунд затаилась, пытаясь понять, есть ли кто поблизости и заметил ли он или она меня. Но все было тихо — даже я бы сказала, чересчур тихо. Словно это не лагерь, а какой-то заброшенный пустырь.

Или кладбище. Могильник. Других ассоциаций у меня пока не возникло. Представить это место наполненным резвящимися детьми было как-то трудно, на лагерь место совсем не походило. Слишком мрачное, слишком безрадостное и унылое, даже жуткое. Может, это все из-за ночной темноты, которая поглотила окрестности, но сейчас даже я бы поверила в то, что призраки существуют.

Я встряхнула головой, отгоняя внезапное наваждение. Бред какой-то — привидения, нечисть… Не ровен час, я еще в леших и кикимор начну верить — хорошо, что никто о моей минутной слабости не знает. А то бравая телохранитель Женя Охотникова навсегда утратит свой авторитет, а заодно — и всю клиентуру.

Первым делом я решила обойти всю территорию лагеря. Она оказалась довольно большой — дети и персонал проживали в корпусах, которые представляли собой длинные двухэтажные строения.

Всего я насчитала шесть корпусов, которые были освещены тусклыми фонарями — настолько приглушенными, что сперва я даже не увидела свет за густой листвой. Но оказалось, что я перелезла через забор в самом глухом участке лагеря, вот и пришло на ум сравнение с могильником. Первое впечатление часто бывает обманчивым — там, где фонари освещали дорожки, зловещая атмосфера немного пропадала. И все же сейчас, в таинственном мраке ночи, место выглядело отчужденно и безжизненно. Возле одного из корпусов фонарь мигал, вот-вот грозя затухнуть совсем.

Странно, недавно открыли лагерь, а уже неполадки с освещением. Интересно, работники в курсе, что фонарь надо бы заменить на новый? Или считают, что света по ночам и так достаточно, а кому не нравится — нечего бродить в темноте…

Двигаясь осторожно и тихо, я подошла к первому корпусу. На нем значилась табличка «Солнечный». Похоже, название корпуса, поняла я.

Вскоре убедилась, что таблички с наименованиями имеются на всех корпусах. Рядом с «Солнечным» располагался корпус «Звездный», далее шел «Спортивный», потом — «Изумрудный». Поодаль находился корпус под названием «Водный», он соседствовал со столовой. Столовую никак не обозвали — видимо, не придумали подходящего синонима. В самом деле, не «Трапезной» же ее называть! Ближний к центральному входу именовался «Административный» — сюда мне нужно было подойти завтра к девяти утра. Судя по всему, в этом корпусе размещался и персонал лагеря, так как других корпусов на территории не было. Аккурат возле «Административного» находилась своего рода парковка для машин, я увидела несколько автомобилей, принадлежавших, судя по всему, работникам лагеря. Для того чтобы заехать в «Лесной» на машине, открывались железные ворота — шлагбаума не было, сейчас въезд был закрыт. Возле входа находилась будка, судя по всему, для охраны. Однако сейчас в ней никого не было. Наверно, ночью охрана в лагере отсутствовала по той простой причине, что калитка закрыта на замок и, по мнению основателя «Лесного», проникнуть на территорию постороннему человеку без ключей от двери было невозможно.