Онлайн книга «Выживут профи»
|
Нинэль горько вздохнула и махнула рукой, оставляйте все как было. К клумбе подъехала машина с водителем Колькой за рулем, Быкова пошла через толпу к автомобилю, возле дворника она остановилась, погладила его по щеке: — Эх, Павлушка, буду тебя вспоминать. Павлушка разрыдался горько и торопливо зачастил: — Нет, Нэля, нет! Не уходи! Но Быкова тяжелой поступью дошла до машины, откинула смуглую руку парня и с кряхтением села на сиденье. Я прыгнула на пассажирское сиденье рядом с водителем: — В гостиницу едем, рули. Понятливый Колька кивнул и дал по газам, так что машина за несколько секунд оказалась на трассе, а завод со всеми его сотрудниками, женами, директорами и красавчиками остался позади нас в серых клубах пыли. Дорога до гостиницы прошла в молчании, я вспомнила, что еще предсказали карты, а Нинэль с тоской рассматривала в своих руках увядший цветок, который утром вручил ей прекрасный Павлушка. В гостинице свежий Щавельский встретил почти объятиями, он хлопотал вокруг Нинэль, открывая двери и поддерживая за локоток: — Не бережете себя, Нинэль Федоровна, я предупреждал вас, что такой темп плохо сказывается на энергии ян и инь, закрывает ведические чакры. Давайте я вам расклад на картах сделаю. Решили проблемку, когда обратно в столицу планируете? Женщина осела на диване в своем номере грузной тушей, казалось, что из нее выпустили воздух. На лице застыло тоскливое выражение, а в руках по-прежнему лежал свернувшийся цветок. Номер состоял из двух комнат, в дальней за бесшумными дверями в виде японских ширм скрывалась уютная спальня, а передняя часть номера представляла собой гостиную, отделанную в стиле минимализма: стены переливались венецианской штукатуркой; скромная геометрия мебели из стекла и металла; диваны темной прессованной кожи и ковер с абстрактным рисунком на пятачке перед искусственным камином. Дорогая мебель, новомодная отделка – в элитной обстановке Нинэль смотрелась отлично в своем ярком роскошном платье, но на лице женщины не было радости, она будто заморозилась, лишь кивала и давала односложные ответы, потеряв энергию, которая еще утром лучилась в ее глазах. Щавельский выложил колоду карт на стеклянный журнальный стол и повернулся в мою сторону: — Евгения, прошу оставить нас одних, ваши грубые вибрации мешают мне войти в состояние энвозимности, чтобы считывать информацию энергетических волн. Я с раздражением закрыла дверь, больше никогда не буду помогать этому скрытному типу выбираться из передряг, пускай решает вопросы напрямую со вселенной. В своем номере я приняла душ и нырнула в постель, за долгий день с массой переживаний усталость накопилась в каждой клеточке тела, пока я погружалась в цветные сны, телефон мелодично звенел, получая одно сообщение за другим. Сквозь полудрему, приоткрыв один глаз, я просмотрела, нет ли чего важного. Оказалось, что прислали мне сообщения четыре человека. Приятель, выписавшийся из больницы: «Щавельского твоего не нашел. Григориев, уж прости, полным-полно. Пробую пробить по фотографии, но, сама знаешь, это небыстро». Ну ладно, придуманная фамилия – ведь не преступление, правда? Только заглянуть бы в его номер… Тетя Мила: «Женечка, привет! Когда ты вернешься домой? У меня срочная новость! Радостная!» |