Книга Смертельный юмор, страница 24 – Марина Серова

— Где Ираклий? – вцепилась ему в рукав элегантного темно-синего пиджака.

— Это я у тебя должен спросить, телохранительница хренова, – зашипел на меня Пасечник, но тут же взял себя в руки.

— Что??? – чуть не заорала я в ответ, но вовремя вспомнив, где я нахожусь, сдержалась.

— Женя, прости, я сильно за него волнуюсь. От его появления зависит одно очень важное для меня дельце. Я думал, он с тобой.

— Я же попросила тебя глаз с него не спускать.

— А не Ираклия ли ты об этом просила, после того как ни с того ни с сего влепила мне пощечину? Может, это он должен за мной был смотреть, чтоб я к тебе не подходил.

— Я уже извинилась и сказала, что не надо было это делать так резко и внезапно, – теперь я основательно взяла себя в руки и задвинула все свои обидки на задний план.

— Так все, стоп! Наша задача не обвинять сейчас друг друга, а найти этого горе-стендапера. У тебя есть предположения, где он может бы быть?

Пасечник молча кивнул и, взяв меня под локоток, повел в сторону лестницы.

За полчаса мы заглянули практически во все закоулки кривцовского особняка, сделали вывод, что их горничные не особо утруждают себя уборкой, увидели целующуюся парочку – дамочку в закатном платье и старика с презрительным взглядом. Нас они не заметили. Мы обошли все. Оставался лишь Лавандовый зал, сцена и закулисье, если оно там, конечно, было.

— Я внимательно осмотрела гостей и пространство перед сценой, нет там его.

— Жень, тут есть что-то типа потайного хода – узкий коридорчик, пошли посмотрим. Когда для Александра Николаевича проектировали это здание, что-то сделали не так, и при постройке на деле получилось лишнее пространство, им практически никто не пользуется.

Мы добрались до скромной двери, которая никак не поддавалась открытию. Толкнуть посильнее? Но в мои планы не входило разрушение чужой собственности. Потом я вспомнила про свой универсальный набор отмычек, который был уложен в крохотный футляр и висел открыто на моем указательном пальце, как брелок для ключей.

— Вот уж точно, если хочешь что-то спрятать – оставь это на видном месте, – прокомментировал Пасечник, когда увидел мои манипуляции с отмычками.

По темному и очень узкому коридорчику мы прошли довольно быстро. Пару раз я чихнула от пыли, но ничего подозрительного не заметила.

Музыка зазвучала громче, значит, мы подошли впритык к сцене. Я выглянула и аккуратно пробралась так, чтоб меня не было заметно со стороны людей, сидящих за столиками. Перед нами лишь стояли коробки, огромные кофры и черные ящики, так похожие на старинные кованые сундуки.

Вдруг музыка оборвалась, и где-то послышался такой отчетливый стон и стук, словно кто-то хочет вырваться из последних сил.

— Василевс, быстро открываем все эти ящики! – отдала распоряжение я и сама первой бросилась к ближайшему кофру.

— Но это же не наши вещи, думаю, Александр Николаевич не погладит по головке за то, что мы и так влезли туда, куда нас не приглашали, да еще и роемся в личных вещах. Это не дело, Женя.

— Быстро открывай! – с нажимом в голосе сказала я и открыла черный огромный ящик.

Передо мной, скрюченный и бледный, лежал Ираклий. Никаких признаков жизни сейчас он не подавал.

Всю ночь с Пасечником мы провели в больнице, дома я даже и не появлялась, лишь предупредила тетю. Она разохалась и предположила, что я в этот вечер просто нашла не такие уж и правдивые отговорки, лишь бы не идти сегодня с Тимуром в новый театр на набережной на какой-то просто умопомрачительный спектакль, билеты на который они с Олесей Евгеньевной приобрели и запланировали на этот вечер – выходной же.