Книга Помощница палача, страница 8 – Марина Серова

— Это же совсем разный почерк, – изумилась я.

— А они многогранные отморозки! – зло хмыкнул Генка и замолчал.

— Значит, и это еще не все? – спросила я после секундной паузы.

— Они требовали выкуп с родственников жертвы. Но независимо от того, получали деньги или нет, живыми девушек не возвращали. И все то время, пока несчастные находились в неволе, издевались и насиловали, жестоко и извращенно. Честно говоря, даже не думал, что у людей бывает подобная, – на секунду Генка замялся, подбирая слово, – подобная фантазия.

— Но если жертв не оставляли в живых, – пробормотала я, – то откуда вы знаете подробности? Неужели подследственные откровенничали? Просто в голове не укладывается.

— Некоторые весьма охотно отвечали на вопросы после ареста, – кивнул приятель, – но все подробности мы знаем вовсе не из допросов. Ужас в том, что все издевательства снимались на камеру, сопровождались едкими, мерзкими комментариями и все такое прочее.

— Они хранили записи? Да преступники настоящие маньяки! Или тот, кто всем заправлял, настоящий маньяк!

— Жень, не просто хранили! Они их распространяли в интернете! Вернее продавали на закрытых интернет-аукционах для различных извращенцев!

— А что, разве подобное пользуется большим спросом?

— И стоит немалых денег, можешь мне поверить. Так что на сей раз нам попались маньяки с коммерческой жилкой. Но ты верно заметила, получать удовольствие от страданий других для них было важнее всего. Представляешь, они присылали записи издевательств родителям своих жертв! Это просто неслыханно!

— Да ты что?! Кошмар какой!

— Именно! Бедные люди испытывали настоящий шок и страшное потрясение! Ведь одно дело – знать, что твоя дочь находится у преступников, а ее жизнь постоянно подвергается опасности, и совсем другое – воочию видеть, как издеваются над родной кровиночкой! Многие не выдерживали такого ужаса. Три инфаркта, два инсульта, три нервных срыва, отец одной девочки от отчаяния покончил с собой. Так что число жертв этих садистов больше, чем может показаться сначала, и, боюсь, продолжает расти. Кто-то станет завсегдатаем клиник и лечебниц для душевнобольных, а кто-то просто сопьется. Да и суицидов может стать больше со временем. Не все найдут в себе силы с этим жить.

— Да, от подобного сложно оправиться. За границей есть психологи, психоаналитики. Жертвы преступлений и их родные получают обязательную помощь от государства. У нас люди совершенно не приучены обращаться за помощью, если страдают душой.

— Или на частных специалистов средств не у всех хватает. Так что мучениям бедных родителей не скоро наступит конец. А знаешь, что в этом самое страшное?

— Что?

— Ушел от ареста главарь и его близкий друг, практически правая рука. То есть они побегают немного, потом где-нибудь осядут, осмелеют и снова организуют нечто подобное. И будут новые жертвы. Это почти неизбежно.

— Понимаю, такие преступники очень опасны, но что можно сделать в подобной ситуации?

— Есть у меня одна идейка, – медленно, словно нехотя протянул Генка. А я поняла, что мы плавно подошли к самой сути нашей беседы.

— С удовольствием послушаю.

— На сей день суд над бандитами полностью завершен, вина всех фигурантов доказана. Все без исключения участники банды, даже те, кто находится в бегах, получили солидные сроки.