Книга Рога изобилия, страница 26 – Марина Серова

Машина остановилась у светофора, и я усилием воли заставила себя подумать о предстоящей работе. Пора бы уж настроиться на боевой лад, а то отвлекаюсь на разные лирические темы.

Итак… Охранять Андрея надо будет максимум неделю. Помнится, однажды мне пришло в голову совместить свою нынешнюю работу с функциями частного детектива, но в скором времени я поняла, что охрана объекта и сыскное дело друг с другом не то чтобы не вяжутся, а просто не сочетаются. Ведь я не могу никуда отлучиться от того объекта (а скорее — субъекта), который находится под моей охраной. А без отлучек я никогда не смогу распутать преступление, ведь для этого придется что-то искать, осматривать, а порой и догонять, преследовать кого-то.

Хотя уж на что, на что, а на скуку в своей работе мне грех жаловаться. Впечатлений всегда хватает. Часто получалось так, что моя работа сопровождалась невольным включением моей персоны в расследование, проводимое клиентом-дилетантом, решившим во что бы то ни стало выяснить, кто и почему решил испортить ему жизнь. Да, бывает так, что мои подопечные оказываются абсолютно не в курсе этого. Вот мне и приходится по мере сил сдерживать буйный темперамент отдельных клиентов, входящих в сыскной раж, дабы элементарно не потерять их. Но попытки, особенно удачные, разоблачить злоумышленников, покушающихся на жизнь клиента, в принципе бывают на руку. Охранять людей гораздо легче, когда знаешь от кого.

Григорьев же прямого ответа на вопрос, кто желает ему зла, мне так и не дал. Хотелось спросить его вновь, прямо сейчас, да только при Кирилле я решила этого не делать. Будет еще время. А пока мы подъехали к красивому зданию.

— Вот здесь я и работаю, — сказал Григорьев, протягивая руку к дверце.

— Подожди-ка, не торопись, — остановила я его.

Мне нельзя было первым выпускать его из машины, сначала нужно выйти самой, осмотреться вокруг, а потом уже выпустить Андрея.

Кирилл оглянулся и с интересом посмотрел на меня. Я держала Григорьева за руку и, кажется, на моем лице было написано жгучее желание поговорить с ним наедине. По крайней мере именно это я старалась показать. Притянув Андрея к себе, я шепнула ему на ухо, чтобы он не выходил из машины до тех пор, пока я не подойду к его дверце. Обойдемся без всякой самодеятельности.

Говорила я очень тихо, это определенно, и юноша не мог меня слышать. Однако он засмеялся и сказал нам:

— Хватит маскироваться. Я ведь все понимаю, не маленький.

— Что ты понимаешь? — удивился Григорьев, который, кажется, толком и не понял, чего я от него требовала.

— Никакая она тебе не подруга, — Кирилл отвернулся и стал смотреть вперед. — Она охраняет тебя? Ведь так?

— Ты смотри, какая понятливая пошла молодежь, — изумился Андрей. — И что в нашем поведении выдало этот факт?

— Вы не обнимаетесь, не целуетесь, даже за руки не держитесь. Можно было бы предположить, что ты Жене платишь за любовь, но тогда вы все равно неправильно себя ведете. Ты должен обращаться с ней слегка небрежно, а она должна смотреть тебе в рот. У вас же ни того, ни другого. А тут еще недавняя ситуация. Вот я и прикинул.

— Молодец, — похвалил Григорьев. — Может, и лучше, теперь нам проще будет. — Он повернулся ко мне, обнял за плечи и слегка потряс. — Видишь, в чем прокол. Поняла? Обниматься и целоваться надо, если мы хотим, чтобы люди нам поверили.