Книга Рубиновое наследство, страница 66 – Марина Серова

К моим ногам упало пятно нежно-голубого света. Звезда, которой венчают верхушку елки в моей семье уже больше двадцати лет, вновь оказалась на законном месте. Хрупкое стекло до сих пор не приобрело ни царапинки на полупрозрачной поверхности. Я не могла не улыбнуться. Раньше папа каждый год проделывал этот ритуал вместе с мамой.

Размышления прервал попавший в лицо ком снега, ведь кто-то с тяжелыми лапами решил поохотиться на игру света. Теперь точно домой, иначе я не разлеплю ресницы.

Одно из новых правил в семье – убирай все мягкое и пушистое как можно выше и дальше, иначе оно пропитается слюнями и попросту умрет. И не смотри в эти огромные, тоскливые глаза, из Пряника растет отличный манипулятор. Впрочем, очень скоро его перестал интересовать помпон на моей шапке, ведь старшие направились на кухню.

Папа часто говорил, что не умеет готовить, ведь ему просто не хватало времени, чтобы научиться сложным рецептам. Может, какие-нибудь торты ему и правда были не под силу, зато он варил самый лучший на свете горячий шоколад. Густой, не слишком сладкий и обязательно налитый в самые красивые кружки, что у нас были. В пять лет я считала таковой свою чашку с пингвином. Через десять лет он стал для меня самым небрежно нарисованным существом на свете, но папа до сих пор хранит эту вещь и пьет из нее сам. Даже несмотря на то, что в подростковые годы я отворачивала эту нелепую птицу каждый раз, когда видела. Как оказалось, бабушка поправляла ее назад, чтобы папа не расстраивался. Теперь я занималась тем же самым.

— Дорогая, ты очень красивая. – На светлых ресницах Лады застыли снежинки, из-за чего казалось, что они парят в паре сантиметров над лицом, тая от близкого тепла.

Я незаметно выскользнула из кухни наверх, в свою комнату. Никто так и не понял, зачем я заняла мансарду, если на «нормальных» этажах еще оставалось свободное место, но для меня не было места комфортнее. В любое другое время года можно часами слушать, как барабанит по крыше дождь. К тому же пространство было впечатляюще огромным, даже Пряника можно было спокойно перепрыгивать, когда он дремал на полу по диагонали всего ковра. Папа теперь дарил мне все, где только были изображены сенбернары, поэтому на крышке ноутбука оказалась целая стая наклеек с ними.

«У рыжих людей заметные волосы и незаметные ресницы». Какая это страница? Пятьдесят третья? Надо будет навести порядок в этом документе: «Интересные детали во внешности людей». И во всех остальных тоже. От чего их станет только в два раза больше. По крайней мере, я знаю, чем заняться на новогодних каникулах. Помимо подработки копирайтером, которую мне помогла найти Лада.

— Солнышко, тебя все потеряли. – Папа завернул меня в плед, и теперь я была больше похожа на кокон, которому тяжело быстро щелкать по клавишам.

— Меня не было всего минуту.

Или нет. Быстрый взгляд на часы указал на мою ошибку – прошло почти полчаса, а я успела разобрать три страницы текста.

— Ты вся в меня. А сама этого даже не понимаешь. – Он заправил прядь волос мне за ухо. – Пойдем, пока гости не ушли, они, скорее всего, уйдут уже через час.

— Я думала, они останутся на ночь.

— Саша теперь ходит на подготовительные занятия перед школой. Он тебе не сказал? Мне уже успел все уши прожужжать.