Книга Рубиновое наследство, страница 29 – Марина Серова

Я все никак не могла понять, зачем мы приехали в эту глухомань? Природа тут атмосфере подходит. Леса Ленинградской области им чем не нравятся? Ах, здесь и лес, и степь, и пустыня. А еще ужасная скука и бесконечный песок, который лезет в глаза при малейшем ветерке и остается мерзким слоем пыли, стоит оставить открытыми окна хоть на минуту.

Сегодня мы приехали на высокий утес, где должна была происходить драматичная сцена расставания и следующие за этим моральные терзания моей героини. Коллеги во все глаза рассматривали скалы. Кто-то был уверен, что разглядел там цаплю, и теперь все столпились у самого края. Пара молодых парней с второстепенными ролями подзуживали друг друга искать зарытое здесь сокровище. Какая же глупость.

Мне не составляло труда перевоплощаться перед камерой. Но не нужно думать, что это просто везение. Я еще помню те времена, когда тряслись колени во время творческих испытаний на приеме в вуз.

С утра я проснулась с устрашающе опухшим лицом и огромными мешками под глазами – допоздна репетировала сцену с рыданиями. Любое творчество – это не упавший с неба на голову талант, а годы труда. Звучит очевидно, вот только, судя по всему, мой партнер по кадру этого не понимает. Потому что ему всегда нужно больше дублей, чем мне. Потому что, я знаю, после окончания съемок он позволит себе съесть мучное. И самое ужасное, он считает все это нормальным. Большинство окружающих меня актеров и актрис именно такие. Они не посвящают себя делу целиком, зато прекрасно умеют завидовать моим главным ролям.

— Пожалуйста, прошу, не уходи! Мое сердце не выдержит расставания, – по щекам потекли горячие слезы. Я не смотрела на съемочную группу, но знала, что режиссер одобрительно кивает.

— Прости. Я не могу… Я не могу… – Юноша начал нервно перебирать слова в голове. Мне приходилось сохранять скорбное выражение лица в застывшей позе. После чего я не выдержала и уставилась на своего напарника. Теперь брови нахмурены, а руки уперты в бока. Наверное, я смотрелась комично, но юноше этого хватило, чтобы испугаться. Он сжался и превратился в испуганного щеночка, которого собираются ударить.

— Сколько можно? Ты пятый подряд дубль не можешь одну строчку сказать.

— Прости, Лиза. Я просто хочу сделать все как лучше и оттого еще сильнее нервничаю.

— Так делай еще лучше!

— Успокойтесь вы оба. Давайте сделаем перерыв, раз уж вам обоим нужно время, чтобы остыть.

Я даже не обернулась. Сразу же скрылась в трейлере гримеров, отвратительно шурша слоями тканей. Даже просто сесть на стул в этом наряде было тяжело, так что юбки распластались вокруг меня, когда я упала на стул перед гигантским подсвеченным зеркалом. Ко мне тут же подскочили две девушки и принялись поправлять мой внешний вид. Я и не заметила, какой потрепанной стала прическа. Боюсь даже представить, как долго потом придется восстанавливать волосы.

— Я должна спросить, в порядке ли ты, но и так знаю, какой будет ответ. – Марина была моей личной визажисткой. Некоторые на площадке возникали, что это излишество и ненужные траты в бюджет проекта. В таких случаях я платила ей из собственного кармана, лишь бы эти нытики замолчали. У Марины были золотые руки, только ее труды были уверенностью, что я буду хотя бы отчасти довольна собственным видом. Нас объединяла страсть к делу. Вне и во время работы моя помощница выглядела почти гипнотически: яркий, но аккуратный стиль, тяжелая обувь, помогающая ей быстро передвигаться даже в полевых условиях, а на глазах острые стрелки, которыми можно было бы резать неприятелям души.