Книга Сенсация на крови, страница 55 – Марина Серова

Вот сейчас бы вознаградить себя сигареткой, а то и двумя. Но я лишь молча трусила вслед за моей клиенткой. Та смела чуть не половину стенда со свежей прессой в пластиковую корзинку и кивнула на лоточки, пестревшие жвачкой всех сортов:

— Евген, будешь? Жвачку взять?

— Нет. Ею подавиться можно. И для желудка вредно.

— Ладно, а мороженое за храбрость? – Она, не дожидаясь моего ответа, двинула к двум напольным морозильникам. – Лично я прям помираю, как хочу мороженки. Корзину подержи…

«Мороженка» – это слово тоже было в лексиконе моей бабули из Владивостока. «Женечка, мороженку купим?»

Рубиновой это сюсюкающее уменьшительное слово окончательно придало вид городской сумасшедшей. Вкупе с растрепавшимися волосами, испорченным макияжем и, кстати, пятнами тональника на рукавах пальто. Лично я на ее месте, прежде чем заходить в магазин или даже домой, хоть немного привела бы себя в порядок. Уж упаковка влажных салфеток в сумке должна быть.

Но какой спрос с женщины, которая, похоже, вообще не боится выглядеть непрезентабельно?

— Шоколадную, пожалуйста, – уступила я.

Начальство башляет, ага.

— С кусочками или простую?

— С кусочками.

Я огляделась, пока Рубиновая выбирала мороженое. Кроме пожилой кассирши в другом конце магазина – никого, несмотря на не столь уж поздний час.

— Ну и как он тебе? – рассеянно уточнила Лидия Ильинична, не глядя на меня, словно бы и не ко мне обращалась.

— Кто? – нахмурилась я. Подставила корзинку с газетами и журналами под две увесистые коробки с мороженым. – Ваш бывший?

— Ага, он.

Вопрос прозвучал стереотипно-дамски, вызывая в памяти номер из КВН, про пьяных подружек, возвращающихся из клуба.

— Если честно, ни о чем. – Я не понимала, что Рубиновая хочет от меня услышать. Понравился ли мне Леонид Георгиевич? Стоит ли ему доверять?

— Евген, блин, я серьезно. – Лидия Ильинична притормозила в молочном отдельчике. – Ты ж опытная у нас… бойчиха? Бойциха? Бойцовка? Ну, боец в юбке, вот.

М-да.

— Я чего не понимаю, Ильинишна, – вспомнила я, – так это зачем он вас с охраной приехал вылавливать. Вы говорили, что ужинали с ним – до нашей с вами встречи. Тогда он тоже свиту добрых молодцев за вами снарядил?

— А-а-а, ты про это. Про охранников. Давай к кассе, ага… Это он, думаю, психанул просто. Я не отвечала на звонки, в московских газетах тоже могли чего-нибудь наврать. Он вообще страшно бесится, если я с радаров пропадаю. Мы еще и из-за этого развелись. Пас меня только так. Тоже еще, нашел себе овцу, пастух. Так-то мы нормально общаемся.

— Я и вижу, – покивала я. – И насколько тесно?

Этот вопрос госпожа продюсер проигнорировала: мы уже подошли к кассе. Пожилая кассирша оказалась немного под стать нам, фриковатая. Короткая асимметричная стрижка, пирсинг под нижней губой, куча сережек в ушах и блузка зеленого оттенка «вырви глаз».

— Аделина Владимировна, как дела? – непринужденно и уже поживее осведомилась моя клиентка. – Как ваши запои?

— Да чтоб их, уж двадцать лет не беспокоят, – бойко ответила кассирша, резво сканируя штрихкоды. – Нашла, что спрашивать.

И, сложив товары в безликий черный пакет, сообщила:

— Я там, конечно, видела, что вы с Леонид Георгичем чего-то… собачились. Но решила, пока драки нет, трястись-звонить никуда не буду.

— Чтой-то? – в тон Аделине Владимировне произнесла я. – Была драка. Или вы не заметили?