Книга Смертельная карта, страница 60 – Марина Серова

Марина Алексеевна подозрительно посмотрела на тощую, потом недоверчиво спросила:

— Все съела? Молодец, еще будешь?

— У меня уже живот переполнен, выпирает, как у беременной! – пожаловалась хитрая пациентка. – Не могу, у вас есть таблетка от желудка? Мне плохо от вашей еды!

— Ничего, сейчас полежишь, и все пройдет, – ласково проговорила Марина Алексеевна. – И смотри, не вздумай блевать! Женя сейчас закроет туалет, так что не надейся!

— Я не вызываю рвоту, – заявила девушка. – Это противно. Почему вы не солите еду? Она же противная!

— Соль – белая смерть! – пафосно заметила повариха.

— Ага, а сливочное масло – жирная смерть, – съязвила девушка, после чего они с толстушкой вышли из столовой.

— Женя, иди наверх, Алина Николаевна скажет тебе, где мыть полы, – распорядилась Марина Алексеевна. – Катю в туалет не пускай, это та пациентка, которая йогурт просила. У нее расстройство пищевого поведения, если она съела свою порцию, то попытается от нее избавиться. За ней глаз да глаз нужен. Она во второй палате, будешь мыть полы там – проверь все углы и шкафчики, чтоб никаких слабительных не было. Не знаю, откуда она их берет…

Не буду вдаваться в подробности, рассказывая о том, как я убирала в палатах больных, находившихся за дверью напротив кабинета заведующего отделением. Всего я насчитала пять палат по четыре койки в каждой плюс «зал» – помещение, где находился стол, телевизор и несколько кушеток. Мне нужно было вымыть всю территорию, включая кабинет дежурной медсестры и туалет. Об уборной следует сказать отдельно – во-первых, туалет был общий, для мужчин и женщин. Кабинки в уборной отсутствовали, были две дырки вместо унитаза да умывальник. Кроме того, туалет не запирался изнутри и служил еще и помещением для курения. Как пациенты пользовались уборной, для меня оставалось загадкой. Наверно, женщины заходили по двое, одна делала свои дела, а другая дежурила на входе, других предположений у меня не было…

Марина Алексеевна велела мне запереть туалет снаружи, но делать я этого не стала. Во-первых, дежурная медсестра сидела в своем кабинете, расположенном аккурат напротив уборной, и следила за тем, чтобы никто из пациентов не избавлялся от ужина теми или иными способами. Она разрешила мне не закрывать уборную. К тому же я видела, как тощая девушка перекладывала свой ужин подружке – они вдвоем ушли к себе в палату и улеглись на кровати. Пока я мыла полы в их комнате, девушки не разговаривали. Толстушка читала книгу, а худышка пялилась в потолок и что-то обдумывала. Вероятно, изобретала план по бойкотированию завтрака, решила я про себя. Удивительно, как никто из персонала не раскусил ее уловки, хотя действовала тощая быстро и уверенно, видно было, ей не впервой приходилось проделывать этот фокус. Я внимательно просмотрела все углы комнаты, протерла салфеткой шкафчики, заглянула внутрь, как велела мне Марина Алексеевна. Никто из пациенток на мои действия никак не отреагировал, видимо, они уже привыкли, что все вещи подвергаются досмотру. Только когда я выходила из палаты, худышка спросила меня:

— Туалет открыт? Хочу покурить.

— Я не запирала, – произнесла я. – Медсестра разрешила оставить дверь открытой, она сидит у себя в кабинете. К тому же я знаю, что ты не станешь вызывать у себя рвоту.