Книга Смертельный взмах пера, страница 94 – Марина Серова

Что ж, Дима не попросил меня о помощи. Просто поделился новостями, поинтересовался мнением. А вот Мерчинским моя помощь нужна, так что план прежний: работать и наблюдать.

Вечером маленький зал театра быстро заполнился; нескольких зрителей, кому не хватило мест, мне пришлось выдворять из зала почти силком. Помог один из коллег, плюс в коридоре снаружи нам удачно встретился Ваня-Пушок. Обаятельный малый, он моментально уговорил недовольных отказом посетителей присоединиться к участию в другом аттракционе.

Всего в зале находились четыре охранника, считая меня, и пара координаторов. Мне еще в первый день на наглядном инструктаже показали зрительный зал театра. Места были только в партере. Партер был удобно поделен на четыре сектора, а расстояние между каждым рядом и каждым стулом — не меньше полуметра. Все для того, чтобы охранники могли быстро добраться до тех зрителей, у кого сдавали нервы во время спектакля. Между первым рядом и сценой пространства тоже хватало.

— Первый ряд у нас самый популярный, — пояснила мне одна из координаторов. — Расстояние до сцены приличное, сами видите. Но бывает, прилетают на первый ряд какие-нибудь «сувениры»: фальшивые глаза или пальцы…

— …или кровищей кого-нибудь забрызгает! — добавил суетившийся неподалеку Дима.

Перед спектаклем он бегал туда-сюда: то за кулисы, то в зал, то на сцену. Но с прибытием первых зрителей он окончательно скрылся за кулисами.

По спектаклю меня проинструктировали тщательно; во время него я не отвлекалась на дикие вопли и визги актеров. Я следила за зрителями.

Они глядели на сцену не отрываясь. Спектакль с кровавыми подробностями и леденящим кровь сюжетом целиком захватил внимание публики.

Спектакль состоял из нескольких мини-историй. Для каждой были свои декорации, и актеры меняли грим и костюмы. Перерывы между историями составляли минут пять. Чтобы зрители во время перерывов не заскучали, на сцену выходил конферансье. Его лицо было загримировано под человеческий череп, да так, что я не смогла хотя бы примерно определить черты лица. У зрителей конферансье имел не меньший успех, чем актеры, а они купались в овациях после финала каждой истории.

Поведением — и сомнительными шуточками — конферансье напомнил мне Диму. Но я точно знала, что Дима, фанат своего дела, торчит за кулисами и помогает актерам менять грим.

Конферансье оказался на редкость энергичен: расхаживал по сцене, спускался в зал, общался со зрителями. Беспрерывно шутя и зубоскаля, он попутно забирал у них прилетевшие не туда бутафорские конечности, предлагал влажную салфетку, спрашивал о самочувствии. И раза два опередил охрану и координаторов: обнаруживал, что кому-то из зрителей надо выйти — подышать, успокоиться. Обратно эти зрители не возвращались. К концу спектакля по всему залу набралось не меньше десятка пустых мест.

Перед последней историей зал покинула и я. Надо было отвести парочку впечатлительных студентов в медпункт. Мероприятие для романтического свидания они выбрали явно неподходящее. Юношу трясло, девушка была в слезах. Я вывела их сначала наружу, на внешнюю галерею дома, затем вниз по лестнице, до медпункта в боковой пристройке первого этажа. Потом быстро вернулась на рабочее место.

Пропустила совсем немного: финальная история шла полным ходом. Одно из кресел на первом ряду занял Дима, конферансье стоял в боковом проходе. Оставшиеся зрители наблюдали спектакль с неослабевающим вниманием. Я следила за публикой, находясь у первого ряда в левом переднем секторе.