Книга Криминальный оракул, страница 22 – Марина Серова

Устроенный, между прочим, по моей просьбе.

…это более всего походило на ходьбу по колено в воде, против течения, и притом в полном боевом костюме. Оторвать подошвы от пола не получалось, зато неплохо вышло скользить. Едва я сделала первый шаг, Василиса Ефимовна крепче стиснула руки – так, что костяшки на кулаках побелели еще сильнее.

Я ощутила сильную, почти обморочную слабость, но заставила себя сделать еще один шаг.

Малыш на руках отца начал сдавленно хныкать, девчонка у комиксного стеллажа что-то невнятно промычала.

Чем ближе к цели, тем легче мне давался каждый шаг. Когда до Комаровой осталось не больше метра, я даже смогла поднять ногу для следующего шага.

И, едва получилось дотянуться, с размаху хлопнула гадалку по плечу. А рука у меня тяжелая, хоть с виду и не скажешь.

Она сдавленно выдохнула – одним долгим свистящим выдохом, и тут же вдохнула. Задерживала дыхание?

И разом все отмерло, ожило: малыш заорал во всю глотку, дядька вышел вон из магазина и тут же упал, отец малыша поспешно двинулся к выходу, девица возле стеллажа уронила на пол книжку, кассирша с книгами – тоже, но уже на стол возле кассового аппарата. Ее коллега громко всхлипнула.

Василиса Ефимовна под моей рукой обмякла, словно сдулась после приложенных усилий. И то сказать, она побледнела, а белки глаз у нее стали красные, как после долгой работы за компьютером.

— Ну? – хрипло спросила она.

Упавший за дверью дядька, матерясь, поднялся и пошел прочь от магазина; мужчина с ребенком вышел почти сразу за ним, на секунду застряв коляской в дверном проеме и рывком ее протолкнув.

Девица-подросток начала жевать жвачку и потрясенно протянула:

— Хренасе…

— Пойдемте. – Я обхватила гадалку за оба плеча и повела вон из магазина. Очень быстро.

Она шагала устало и медленно. Я довела ее до своего автомобиля и помогла сесть. Потом проехала около километра от Тарасовского художественного музея. Недалеко, но все же подальше от ушей Соколова и подставных зрителей.

— Что-нибудь нужно? Чай? Кофе? Смузи? Что-то из еды?

— Просто посидеть, – тихо попросила она.

Пару минут мы сидели молча. Потом я решилась:

— Вы же говорили, что только на одного человека за раз можете воздействовать.

— Ты смотри, все-то ей не ко двору, – хмыкнула Василиса Ефимовна. Восстанавливалась она быстро. Во всяком случае, на щеки вернулся румянец, да и глаза стали уже не как у больной конъюнктивитом. – На одного человека – да, если мне надо, чтобы он что-то сделал. А если нужно, чтобы все сыграли в «Замри!» и ничего не делали – это попроще. Заморозить человека – оно всегда попроще. Да еще если помещение небольшое. Тогда и нескольких могу подчинить.

— Как-то это… – У меня не находилось слов. Оно и понятно. Будто в серию «Зачарованных» угодила. Какая-то из ведьм там умела делать так, чтоб все вокруг застывали, как скульптуры.

Зато у Комаровой слова нашлись:

— И вот если бы у тебя с гипоталамусом, да с мозгой промежуточной все было в порядке, – она протянула руку и постучала уже меня пальцем по голове, сверху, – ты бы ни-чер-та не сдвинулась бы с места.

Я даже не стала убирать ее руку.

— Ну? – Она смотрела на меня требовательно, чуть насмешливо; но и тревожно, устало и выжидательно. – Убедилась, Фома неверующий?

Я кивнула несколько раз подряд, потом хрипло выдавила: