Книга Круиз в один конец, страница 102 – Марина Серова

— Ты Женя? – бросив на меня мимолетный взгляд, спросил он.

— Я.

— Дома-то чего не сидится? На кой он тебе сдался-то?

— У него моя вещь, которую я должна забрать.

— Ладно, по дороге обсудим, поехали. Но на задержание не пущу. Останешься в машине, – твердо сказал он.

Возражать не стала. Не в том положении.

В машине мы ехали молча. Авазян всю дорогу просидел в телефоне. Водитель оказался куда более любезным. Он периодически посматривал в зеркало заднего вида и улыбался. Другой опер мирно дремал рядом со мной на заднем сиденье. От такой гробовой тишины я сама едва не уснула.

— Кажется, приехали, – водитель остановил машину рядом с небольшим одноэтажным домом на окраине деревни, обнесенным старым деревянным забором с облупившейся краской.

— Отлично, выходим, – скомандовал Авазян и повернулся ко мне. – Но ты сидишь здесь. Понятно?

— Даже около машины нельзя постоять? – поинтересовалась я.

— Максимум, окошко тебе приоткроем. Не на экскурсию приехала. Он вооружен, не хватало, чтобы тебя пристрелили. Я потом ни за что не отмоюсь от позора.

Спорить с ним было бесполезно, да и я его прекрасно понимала. Какая-то девчонка свалилась как снег на голову. Да еще и лезет в самое пекло. Какому матерому оперу такое понравится? Хотя я и не в такие передряги попадала, но ему об этом знать необязательно.

Все трое вышли из машины, а я, как мне было велено, осталась сидеть. Калитка оказалась незапертой. Полицейские вошли внутрь.

Внешне казалось, что в этом хозяйстве царит атмосфера безжизненности. Сквозь щели в заборе виднелась собачья будка, которая была пуста. Покосившаяся баня, которая давно требовала ремонта, заросшие сорняком грядки и прохудившаяся крыша на доме создавали безнадежное уныние. Этот дом определенно выделялся на фоне остальных в поселке. Его вид был удручающим.

С моего места хорошо обозревалась веранда дома. Было видно, как Авазян первым поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Никто не отозвался. Тогда один из оперативников пошел вокруг дома. Двое остались на крыльце ждать. Вернувшись, он, судя по жестам, сказал, что в доме тихо и нет признаков нахождения в нем человека.

Тогда Авазян постучался сильнее. Дверь отворилась сама по себе. Достав пистолеты, они все втроем медленно зашли внутрь. Какое-то мгновение – и в мертвой деревенской тишине раздались хлопки. Точнее, их было пять. Я сразу поняла, что это выстрелы. А потом где-то позади дома мне послышался хруст сухих веток. Это было похоже на то, что кто-то убегает. Потом к этим звукам добавился и скрип несмазанных петель. Однозначно стрелявший собирается бежать.

Я быстро передала по рации всю необходимую информацию о стрельбе и о том, в каком направлении убежал подозреваемый. А потом, не раздумывая, помчалась в ту сторону, куда убежал Тимошин. Я была уверена, что стрелял именно он.

При себе у меня не было ничего, кроме куска веревки и перочинного ножика, которые я нашла в бардачке машины. Стрелявший убегал в сторону леса. Мысленно я понимала, что шансы найти его там в одиночку ничтожно малы, но попытаться стоило.

Помню, как в юношеские годы я в школе участвовала в соревнованиях по спортивному ориентированию в лесу. Эти навыки мне несколько раз пригодились в работе. Поэтому лес меня не пугал. Другое дело – Тимошин, который, скорее всего, знает этот лес очень хорошо, ведь эти места для него родные. А вот то, что он может быть ранен, я не ожидала. На тропе я увидела окровавленный носовой платок. Он был явно свежим. Возможно, им он зажимал рану.