Книга Меч правосудия, страница 50 – Марина Серова

Когда я предположила, что кто-то из них может быть более верным старейшинам, нежели ему, я, скорее всего, попала в точку.

— Да, в нашем положении очень трудно кому-либо доверять. Кого же мне оставить с Корогодовым?

— Ты все же сомневаешься в своих людях?

— Есть определенные сомнения касательно одного из них.

— Мы можем проверить это сейчас же. Во-первых, обрати внимание на то, как каждый из них смотрит на нас, пока мы тут секретничаем в сторонке. Во-вторых, следи за реакцией соплеменника, когда поведаешь им наш план.

— Наш план?

— Хорошо, мой план. Не слышала, чтобы ты возражал. Ты ведь согласен с ним? – Ану сделал задумчивое лицо, но кивнул в знак согласия.

Настал очень непростой момент – вычислить предполагаемого поклонника старейшин. Если этот человек достаточно умен, то он будет держать при себе свои эмоции касательно моего плана. Но я все же полагаюсь на его импульсивность и неосмотрительность, которая свойственна монголам.

Когда Ану рассказывает мой план от начала до конца, один из его лучников начинает тяжело дышать, его ноздри широко раздуваются.

Мужчина выходит из себя, а потом гневно заявляет:

— Ты не можешь дать ей свободу! Она наша пленница, которую положено сжечь! Почему ты веришь ей? Мы уже забыли про меч, забудь про него и ты! Нам не вернуть его. Ты отправляешь своих людей на смерть.

Ану терпеливо ждал, пока его человек выговорится. Чем больше тот говорил, тем яснее вождь понимал, кто из его людей доносит старейшинам.

Сомнений не было и у меня, потому что Нар и двое других лучников изумленно смотрели на соплеменника. Видимо, эти по-настоящему преданы Ану.

— Ты все сказал, Хад? – спокойным тоном произносит Ану.

— Вождь, одумайся, – добавляет Хад, но Ану уже все понял.

— Вождь? Ты называешь меня вождем? Ха. Сомневаюсь, что ты меня таковым считаешь. У меня были подозрения, что кто-то из моих братьев сомневается в моих решениях. И я прошу прощения у вас, мои братья, – он обращается к Нару и двум другим соплеменникам, – что я подозревал каждого из вас. Тебя, Хад, я тоже подозревал. В положении, в котором я оказался, трудно не быть подозрительным, и я могу только надеяться, что вы меня простите и пойдете за мной к Павлу Горностаевскому, чтобы вернуть меч. Ты, Хад, можешь возвращаться в племя.

— Но, брат, я…

— Я сказал, ты можешь возвращаться! – Когда Ану переходил на свой громогласный тон, его можно было принять за великого полководца, который вот-вот поведет свое войско на битву. Сейчас полководец выдворяет предателя. – Возвращайся и передай старейшинам, что я верну меч. И мне плевать, согласятся ли они меня ждать либо же без моего присутствия сложат с меня полномочия вождя. Ступай и знай, что ты мне больше не брат.

На глаза Хада навернулись слезы, но он не позволил себе предаться чувствам. Он набрал слюну, плюнул перед ногами Ану, демонстрируя тем самым свое презрение, а затем развернулся и побрел в лесную чащу.

Я понимаю, что Ану все ставит на карту, принимая мой план, но считаю, что он поступает мудро. Наше с Максимом сожжение было крайней мерой, на которую он готов был пойти ради своего народа. Уверена, если бы мы все же сгорели, Ану до конца дней мучили бы кошмары. Но не буду думать о том, чего не случилось, лучше сфокусируюсь на предстоящем задании.