Книга Мистика — сестра криминалистики, страница 53 – Марина Серова

Хозяйка дома пристально посмотрела на меня и удивленно подняла бровь.

— Благодарю за сочувствие, — сказала она нейтральным тоном. — Присаживайтесь за стол, позавтракайте с нами. Зина, принеси еще тарелку!

Зина убежала на кухню, а Роман Андреевич сел на стул рядом с хозяйкой и пригладил редеющие волосы.

— Как вы тут, осваиваетесь? — начал он разговор.

— Да, потихоньку.

Маслова слепо тыкала вилкой в запеканку — у нее явно пропал аппетит. Я же просила этого старого пройдоху явиться позже! Неужели он считает, что его общество всем так уж приятно? Я выразительно посмотрела на него и покачала головой. Он в ответ послал мне лучезарно добродушную улыбку и повернулся в сторону хозяйки:

— Говорят, в вашем доме спрятан клад. Это правда?

— Не знаю, — сухо ответила Анна Андреевна, — я не искала.

Тут как раз вернулась Зина, поставила чистую тарелку перед Романом Андреевичем и положила на нее кусок запеканки.

Сосед по даче поблагодарил ее и молча принялся есть. То ли в этом и заключался смысл его визита, то ли у него все-таки хватило такта понять, что разговор не клеится и продолжать его незачем.

Когда мы доели запеканку, Зина принесла в столовую большой кофейник и тарелку венских вафель со сливками. Потом сходила за чашками и стала разливать кофе.

— Мне без сахара, — попросила Анна Андреевна.

Зина кивнула, и я заметила, что она периодически поглядывает на дверь, словно кого-то ждет. Закончив разливать кофе, домработница быстро ушла и через некоторое время вернулась, ведя за собой еще одну гостью. Несмотря на жару, на ней было длинное, до самого пола, темное платье с рукавами и черный платок. С первого взгляда она казалась очень старой, но, вглядевшись в ее лицо, я поняла, что ей чуть больше сорока.

— Мир дому сему! — поздоровалась вошедшая. — Я Пелагея Григорьевна, живу здесь рядом, — и она поклонилась в пояс.

К моему удивлению, Анна Андреевна нагнула голову в ответ на ее приветствие и пригласила гостью за стол:

— Откушайте с нами!

Женщина присела на краешек стула и, нагнувшись к Масловой, стала шептать:

— Дух неприкаянный бродит по дому, дух неуспокоившийся, сторожит сокровища. А ваша матушка вас защищает — ее Господь избрал, Господь уготовал ей поприще трудное. — Пелагея трижды перекрестилась. — Сегодня воскресенье, день Господень, вражины не больно ходят по земле. Давайте покрутим тарелочку, поспрашиваем вашу матушку, что она видела, что знает? А?

Пелагея нагнулась к самому лицу Анны Андреевны. Та слегка отстранилась.

— Странно слышать такие слова от церковного человека, — проговорила она. — Вы ведь человек церковный?

— Да, я верую. Но есть на свете вещи, о которых Церковь Божия молчит. Об этом я и пришла поговорить с тобой.

Пелагея перешла на «ты», справедливо считая, что такое обращение больше располагает собеседницу. Анна Андреевна в растерянности пошарила рукой по столу, взяла чайную ложку, снова положила ее на место, потом отхлебнула кофе и наконец решилась.

— Давай, — сказала она. — Приходи вечером к ужину. Я буду ждать.

— И пусть домашние все соберутся, — сказала странная богомолка, — все, кто есть в доме. Я беру недорого, — добавила она, — а польза тебе будет великая.

Пелагея встала и собралась уходить.

— Что ж ты и кофе не пила? — спросила ее Маслова.