Книга Мой муж, мой враг, страница 50 – Марина Серова

Я засмеялась во весь голос, а Петрович, чертыхнувшись, взял удочки и пошел в дом.

— Вот они, мужики. Оружие они держать умеют, на войне воюют. Ничего не боятся. Только уколов и женщин.

Вспомнила как раз историю про то, как мой прокурор заболел воспалением легких и ему прописали антибиотики колоть. Долго мы тогда с Арменом его уговаривали на уколы. Он кричал и грозился нас привлечь к ответственности за издевательства. Даже статьей грозил. Но мы были непреклонны. Армен зажал нашего мученика, пока я колола ему лекарства. Он тогда с нами два месяца не разговаривал. Все простить не мог предательства.

Я собрала оставшуюся рыбу, которые забыл забрать Петрович, и побрела домой. Мысли были тяжелыми. Расследование зашло в тупик. Мы не могли все время прятаться на его даче. Пока на свободе гуляет этот маньяк, всем грозит смертельная опасность. Те люди, которые могли что-то рассказать о Валери, убиты. Возвращаться в поселок и рыскать там я тоже не могла – не оставишь подопечных здесь, пусть даже и под присмотром Петровича, который правдами-неправдами вытребовал себе отпуск на несколько дней.

Ясно одно: за Никой, а то и за нами всеми ведется плотное наблюдение. Наши враги видели, как мы уезжаем из дома Вероники. Очевидно, понимали, что машину повредить не удастся. По колесам стрелять, конечно, можно, но в аварии мог погибнуть прокурор. А тогда правоохранительные органы начнут копать так, что мало не покажется никому. Кстати, когда вели обстрел на дороге, его не задели – а это говорит о мастерстве.

Данные экспертизы по трупам ничего особо интересного не дали. Варвара умерла от удара в висок, следов на месте преступления не оказалось – профессионально сработали, гады. Пете голову отрезали уже мертвому, криминалисты определили это по свертыванию крови. Метод убийства – физический, точнее неизвестно, поскольку нет тела. Если бы ему что-то вкололи, можно было бы выяснить. А так… Ножевое или огнестрел. Удушение – нет, ибо на шее странгуляционной полосы нет.

С Федей ничего непонятно. Не следят за сидельцами в СИЗО постоянно – и без того у полицейских дел выше крыши. Официально к нему никто не приходил. Неофициально – могли, и внутреннее расследование потихоньку ведется. Фээсбэшники, опять же, роют: он у них давненько на карандаше был. Вот и пытаются вычислить контакты и загадочного «Валери».

На машину, из которой нас расстрелять пытались, ориентировку кинули. Нашли брошенную в кустах, обгоревшую. То есть ребята очень качественно заметают следы: даже если что-то и было в салоне: «пальчики», биологические жидкости – все в огне исчезло. Авто было оформлено на давно покойного мужика из Тарасова. Между прочим, судя по номерным знакам, машина та самая, которую засекла Лиза у дома Вероники.

Вот, собственно, и все, что известно. И я никак не могла понять: кому помешала авторша средней руки? Кому помешала Зоя? Нащупывалась какая-то связь с их общим муженьком, который зачем-то инсценировал свою смерть. Тип определенно скользкий.

— Кто же ты такой, зверь в человечьем обличье?

Я зашла на террасу. Все «семейство» было вместе. На столе лепешки, блины и пироги. Петрович сидел за столом. Около него крутилась Ника.

Я многозначительно подмигнула прокурору. Он покраснел и только махнул на меня рукой.