Книга О чем молчит диктофон, страница 28 – Марина Серова

— Ну, если только одним… – пробормотал Векшин и направился в подъезд.

Я расценила это как разрешение подняться в квартиру и двинулась следом.

Квартира Скрынникова находилась на третьем этаже, дверь в общий коридор оказалась открытой.

— Жень, я предупреждал, что в квартиру тебе нельзя. – Векшин смотрел на меня чуть ли не виновато.

— Конечно, – чуть улыбнулась я. – Уже ухожу, спасибо тебе.

Виктор кивнул, окинув меня недоуменным взглядом, и тут же забыл обо мне. Следственная группа вошла в квартиру, и дверь захлопнулась прямо у меня перед носом. Усмехнувшись, я поднялась этажом выше. Недоумение Векшина было вполне объяснимо – зачем, мол, я вообще сюда притащилась, если не собиралась даже попытаться попасть в квартиру убитого? Посвящать Виктора в свои дальнейшие планы я, разумеется, не стала.

Между тем я нашла подходящее укрытие и затаилась в тамбуре, соединявшем площадку с запасной лестницей. Из окна тамбура прекрасно просматривался двор, так что я могла видеть машину, на которой прибыла следственная группа. К тому же я прислушивалась к тому, что происходит на третьем этаже. Пока слушать было нечего, но я решила набраться терпения, и вскоре оно было вознаграждено.

Я услышала топот и гул мужских голосов на площадке третьего этажа.

— Ну что, ребята, поехали. – Я узнала голос Векшина. Через минуту опергруппа погрузилась в машину.

Решив не терять времени, я осторожно спустилась на третий этаж и с помощью своих универсальных отмычек мгновенно вскрыла дверь, предварительно выключив свет в общем коридоре и подсвечивая себе телефоном. Какими бы замысловатыми ни были замки в двери квартиры Скрынникова при его жизни, сейчас они бездействовали. Сотрудники опергруппы заперли дверь на самый примитивный внешний замок. Очевидно, в их представлении опечатанная дверь сама по себе была надежным заслоном от любых посягательств извне. Пришлось мне безжалостно разрушить эту благостную иллюзию.

Очутившись в темном пространстве квартиры, я принялась осторожно исследовать все помещения, подсвечивая себе все тем же телефоном. Освещение, прямо скажем, довольно тусклое, но даже в столь неясном свете я обнаружила, что Скрынников не особенно заботился об окружавшей его обстановке. Мебель была довольно старой, если не сказать допотопной, но отнюдь не антикварной. Должно быть, мебель перешла к господину Скрынникову по наследству от предшествующих поколений, живших, судя по всему, весьма небогато. При этом квартира была напичкана современной техникой, в том числе и бытовой. В ванной стиральная машина последней модели соседствовала с фаянсовой раковиной со сколами и старым смесителем с потеками ржавчины. Та же картина и в кухне – современная посудомоечная машина возле проржавевшей раковины с подтекающим краном. Забота о сантехнике явно не входила в сферу интересов бравого капитана.

Я переместилась в комнаты, коих оказалось две. Та, что побольше, служила то ли гостиной, то ли кабинетом. Скорее второе, поскольку безвременно почивший хозяин вряд ли был склонен принимать у себя гостей. К старому продавленному дивану вплотную примыкал расшатанный журнальный столик, на котором отчетливо виднелся темный прямоугольник в середине покрытой слоем пыли поверхности. Ясно, ноутбук прихватила следственная группа, как и системный блок другого компьютера, монитор которого остался на опять-таки старом письменном столе в углу комнаты.