Книга Карьера требует жертв, страница 84 – Марина Серова

— О, вы что, я людей не убиваю. Только если очень нужно. – После этих слов я резко вытаскиваю из кармана жилета дымовую шашку, которую активирую броском об пол.

Громкий взрыв, и комнату наполняет дым, тут и там сверкают вспышки выстрелов. Я отхожу назад, чтобы прикрыть Олега, и кричу ему отходить обратно за ящики. Не видно ничего, надеюсь, не словлю шальную пулю. Дым не обладает удушающим свойством, он просто служит маскировкой и в скором времени рассеется.

Я нахожу укрытие, сажусь и смотрю через функцию ночного ви́дения своего бинокля на происходящее: амбал все еще держит Глеба, Прусс лежит на полу, пытаясь отползти, Василевский, Кирилл и второй вышибала хаотично тычут пистолетами в разные стороны, кто-то из связанных на стульях (скорее всего Кристина) неистово брыкается, надеясь освободиться, но все тщетно.

Что ж, Женя, пора действовать. Поскольку бинокль держать довольно трудно, я стараюсь запомнить расположение врагов, потом достаю из кобуры пистолет, из кармана жилета – нож и атакую. Подкат, подножка, удар ножом в ногу, визг охранника и хаотичный выстрел. Я отбрасываю пистолет в сторону, и рядом со мной проносится пуля – это Василевский или Кирилл стреляют в мою сторону, но попадают не в меня, а в вырубленного мной охранника – выстрел в голову, без шансов. Та же тактика, вынос пистолета, но этот противник оказывается проворнее – в ответ на попытку повалить его я получаю удар в нос. Еще одна подножка, удар между ног, и мой противник падает – это, несомненно, Кирилл. В не полностью рассеявшемся дыму я пытаюсь разглядеть, куда делся Василевский, где вышибала, который держит Глеба, и где вообще Прусс. Сделать это оказывается невозможно.

Никто больше не стреляет, и мы с Кириллом переходим в рукопашный бой. Он силен, но я уже уворачивалась от его ударов. Тогда Кирилл взял верх – он наносил настоящие удары, чтобы Прохорова не усомнилась в его верности, но все же не собирался сильно мне вредить. Сейчас, когда он раскрыл все свои карты, ему незачем меня жалеть. Сила, с которой он меня бьет, подтверждает это.

— Кирилл, остановись, – я стараюсь перевести дыхание и убедить своего оппонента перестать драться. – Зачем тебе это?

— Затем! – Кирилл просто ревет, а дым начинает понемногу рассеиваться.

Один удар следует за другим, и мне уже больно их отражать, я делаю оборот и бью противника прямыми пальцами в ребро – приемы из восточных единоборств всегда обескураживают. Кирилл воет от боли и на секунду теряет бдительность, что позволяет мне ударить его рукояткой пистолета по голове. После этого громила теряет сознание.

Дым рассеивается окончательно, и я понимаю, что в комнате нет нескольких действующих лиц – Василевского, его громилы, Глеба и Прусса. На полу лежит труп громилы, которого застрелил Кирилл, намереваясь попасть в меня, Прохорова и Кристина на месте – дочь Прусса брыкается, а вот Валентина сидит неподвижно. Я замечаю у нее кровь и подбегаю к ней, Олег выходит из укрытия и мчится мне на помощь. Кротов снимает повязку со рта Кристины, я делаю то же самое с Валентиной Андреевной.

Кристина произносит:

— В нее попали! Когда ты только бросила дымовую, раздались выстрелы, и…

— Попали в живот, – заключаю я, спешно развязывая Прохорову, которая сидит без сознания. Затем я выключаю диктофон на телефоне и продолжаю: – Ей срочно нужно в больницу. Олег, звони в «Скорую» и вызывай полицию. Сан Саныч и его человек куда-то забрали Глеба и Прусса. Они не могли далеко уйти. Кристина, вооружайся, пойдешь со мной.