Книга Карьера требует жертв, страница 43 – Марина Серова

Пламенная и проникновенная речь, в которую я бы с удовольствием поверила, но не могу. Я не доверяю никому, иногда даже себе. Работа приучила. И преданность в нашем мире – понятие относительное. Мне очень хочется верить, что Василий предан Глебу, но еще больше мне хочется узнать, что он задумал.

Что ж, пора идти ва-банк.

— Ладно, я так понимаю, вы останетесь непреклонны. Что ж, Кирилл, я это уважаю, правда. И пытаться убедить вас в том, что Прусс что-то задумал, я не буду. Вместо этого можно поинтересоваться?

— Чую подвох, но интересуйся.

— Этот случай – единственный момент, когда Василий не посвящает вас в свой план?

Кирилл задумался, но не потому, что вспоминал другие случаи. Ему интересно, что же я ему расскажу.

«Давай, громила, я намерена сильно тебя удивить».

— Пожалуй, да. За последнее время мы не так много общались – только когда я был шпионом среди охраны Прохоровой, но там я больше отчитывался в своих результатах, точнее, в их отсутствии. В прошлом таких моментов не припомню. Понимаешь, мы – друзья верные, но видимся довольно редко, и только когда встречаемся, обсуждаем, что у кого произошло в жизни. Почему ты спрашиваешь?

— К тому, что ваш верный друг за все годы забыл упомянуть, что у него есть дочь.

Кирилл поперхнулся остывшим кофе, потом пристально посмотрел на меня, пытаясь понять, лгу я или нет. Он понял, что я говорю правду, но все же сказал:

— Ох, Евгения, нехорошо выдумывать сказки, чтобы добиться желаемого результата.

— Хм, вы ведь понимаете, что я говорю правду, потому что неплохо читаете людей. Повторюсь, у Василия Прусса есть дочь, о которой он вам не рассказывал. Ее зовут Кристина Ольхова, она…

— Ольхова? – Кирилл перебил меня, так как фамилия явно показалась ему знакомой.

— Да, Кристина Ольхова, вы знаете ее?

Кирилл встал из-за стола, потом молча вышел на крыльцо, я проследовала за ним. Он присел на том же месте, где сидел, когда я только пришла к нему. Рядом было еще одно кресло, поэтому я уселась рядом.

Кирилл начал рассказ:

— В институте нам с Васей нравилась одна и та же девочка – Лера. Я видел, что ей больше импонирует Василий – тот всегда умел отпустить удачную шутку, стать своим в незнакомой компании, развлечь толпу. Сане Василевскому во время учебы девушки не были интересны, поэтому он ограничивался мимолетными романами, разбивал сердца девчонок, даже не замечая этого, потому как был сосредоточен на себе. Сейчас я понимаю, что он был прав.

Я был серьезным парнем, который не знал, как впечатлить Леру. А вот у Васи это получалось. Я понимал, что мне с ней ничего не светит, поэтому решил не ссориться с другом и смириться с ролью третьего лишнего. Каково было мое удивление, когда Лера отказала и Васе тоже. Она решила не заводить романы с теми, кто проявлял к ней симпатию, и пошла своей дорогой. Тогда она понравилась мне еще больше, но из-за своих теплых чувств я решил отпустить ее и больше не добиваться. А вот Вася разозлился, потому что тогдашний Прусс не терпел отказов. Как сейчас помню, он сказал: «Однажды она будет моей, вот увидишь». Я посчитал ту фразу юношеским бахвальством и спокойно сказал ему, что нужно жить дальше. Мы с Лерой больше никогда не виделись, потому что после вуза пошли в армию, потом проходили спецподготовку. Меня после спецподготовки потянуло на рискованную работенку в разных уголках земного шара, а вот Васю завербовал разбогатевший Саня Василевский. Ольхова. Фамилия Леры – Ольхова, – на этих словах Кирилл заканчивает свой трагический рассказ, и я понимаю, что добилась цели – посеяла в нем сомнения касательно честности Василия Прусса.