Книга Бесценный мальчик, страница 41 – Марина Серова

Юрий потер подбородок; взгляд стал сверлящим, а глаза наполнились льдом:

— А я пока по своим каналам проведу работу. Лена женщина серьезная, умная. Но она простой врач. А Адам Бланк мой сын, и у меня много возможностей разобраться, что за цыгане в истории с похищением. Деньги решают многие вопросы, и этот тоже решат. И, кстати, вот сумма за вашу работу плюс расходы на дорогу. И документы на инструмент.

Я не успела ничего ответить, как Поляков выложил стопку банкнот на стол.

Да уж, супертелохранитель стала нянькой для ребенка, а потом и вообще грузчиком для скрипки. Что дальше? Смотритель за черепахами?

Отказываться от работы я не стала, это меньшее, что я могу сделать, чтобы реабилитировать себя в этой истории.

Визиты к доктору Бланк пришлось перенести на другой день, чем тетя была крайне недовольна. Но все ее кулинарные творения были аккуратно упакованы и отправлены прокладывать путь к сердцу симпатичного следователя.

В отделе полиции я оказалась уже ближе к вечеру, в дежурной части активно начинала цвести ночная жизнь Тарасова. В обезьяннике плотно, как в автобусе в час пик, стояли цыгане. Женщины в цветастых юбках с младенцами на руках, угрюмые мужчины в высоких кожаных сапогах и ярких рубахах. К отделу подъезжали наряды сотрудников с новыми партиями смуглых задержанных; вспотевший дежурный бегал от входа к клетке с дикими криками: «Куда вы тащите?! Нету, нету места!» Но молчаливые слуги закона выгрузили очередной табор на входе в отдел полиции и удалились за новым уловом.

Вокруг меня закружился хоровод из юбок, песен, детей. Золотозубая цыганка вцепилась в руку и заголосила:

— Дай погадаю, красавица. Муж будет, богатство будет, но черную тучу вижу над тобой. Надо сглаз снять, прокляла тебя блондинка, заговор на крови на смерти сделала. Давай золотую цепочку свою, помогу, сниму заговор! Золотом очищу тебя, мужа тебе наворожим с золотыми кудрями!

Обещанный жених с золотыми кудряшками вдруг выскочил из-за двери и потянул меня за рукав в глубь отдела, за другой рукав тянула цыганка и с ней половина табора. Скворцов орал сквозь крики и песни:

— Бежим, надо спрятаться. Сейчас комиссия будет из области, по цыганам.

Мы оторвались от преследователей и забились в каком-то аппендиксе коридорчика между дверью с табличкой «не входить, убьет» и наглухо заколоченным окном.

— Что это у вас за рейд? — шепотом поинтересовалась я.

— Сам не знаю, приказ пришел от генерала всех цыган тащить в полицию на допрос, комиссия сейчас приедет, а мы на подмогу на всю ночь. Как хорошо, что хоть поесть успею. — Поляков жадно вцепился в кусок мяса.

— Ты кушай, вот еще блинчики и пирог, потом перекусишь. — Мне стало жалко взмыленного голодного следователя.

Максим стонал от чувства благодарности и сытости.

— Побегу я! Новостей никаких, сейчас цыганами пока заняты, приказ не отпускать, пока не признаются.

— А потом пойдем в засаду? — Меня не оставляла надежда побыть со Скворцовым наедине.

— С засадой проблема, утка наша подсадная, ну, Вероника… Ей пить же нельзя, а она коньяком грелась, ну и дома потом грелась. Теперь рука сломанная у нее и еще по мелочи: фингал, уколы от бешенства. На улице с собакой подралась. Вероника ее укусила, чтобы та не лаяла, а та ее укусила, чтобы не мешала лаять. Так что мы пока без ребенка…