Книга Мэри Поппинс. Финальный акт, страница 19 – Марина Серова

Я тут же успокоила Виталика, что любая информация о взаимоотношениях в труппе нам действительно важна, потому что мы как раз таки и пытаемся сейчас понять, какие могли быть мотивы у тех людей, которых не было в зале во время этого происшествия.

— Ну примерно неделю назад Валера опять подкатил к нашей «приме», — начал Виталик. — Он преподнес ей очередной шикарный букет размером с дом и в сотый раз предложил после репетиции где-нибудь вместе посидеть. А тут как раз директор подошел, что-то он хотел выяснить насчет отпуска или чего-то такого, хотя, впрочем, это и не важно. И Светлана прямо так жестко беднягу Валеру отбрила. Она заявила… Сейчас, я почти дословно запомнил… А! Вот! Типа «Надоел ты мне, сучонок! Найди себе уже какую-нибудь пэтэушницу под стать себе, с ней по фастфудам и таскайся!». Я тогда в проводах в подсобке рылся, так сам охренел.

— От чего?

— От того, как она мерзко это сказала. Мне-то в принципе пофиг на ее капризы, я с ней напрямую не работаю, но даже если отбросить тот факт, что мне даже как-то обидно за друга стало, то чисто по-человечески звучало это отстойно.

— И это слышал директор?

— Ну да, он как раз подошел, когда Валерка цветы вручал. Не знаю, взяла ли она цветы, я не видел, но вот такой диалог у них состоялся.

Дима кивнул, что-то записал себе в блокнот и, переглянувшись со мной, отпустил Виталика восвояси:

— Спасибо, Виталий! Вы нам действительно очень помогли! Если у нас потом появятся еще вопросы, то мы к вам обратимся, а пока у нас все!

Виталик радостно вскочил, нелепо согнулся в забавном полупоклоне и выскочил за дверь.

— Что думаешь? — пока следующий актер не зашел к нам, спросил меня Дима.

— Я думаю, что «сучонок Валера» вполне мог превратиться в озлобленного мстителя. Терпение лопнуло, что-то переклинило — и все. «Не доставайся же ты никому!» Другой вопрос, он так к ней кинулся со слезами на глазах, что если это он перерезал трос, то тогда его впору награждать «Оскаром».

Следующим к нам заглянул Иван Загорский, приятель Валеры и Виталика. Но он практически слово в слово повторил то же самое, что рассказал нам последний. Единственное, поскольку сам он не присутствовал при недавней размолвке, то и информацию передавал со слов своего приятеля. Так что ничего нового мы с Димой не узнали. Иван также был отправлен восвояси.

— Ну, я в данном случае особо и не рассчитывал на что-то интересное. Если они все в одной компании и муссируют одни и те же сплетни и слухи… О-о-о… — Дима уставился на дверь, которая очень аккуратно приоткрылась с тихим скрипом.

— З-з-здравствуйте… — Полный молодой человек, как я сразу поняла, сын Светланы, смущенно топтался у двери.

— Проходите, пожалуйста, садитесь, вот, на диван или в кресло, как вам будет удобнее! — Дима очень тепло улыбнулся, подбадривая нерешительного парня. — Представьтесь, пожалуйста!

— Мирослав… Бронницкий…

— Мирослав, во-первых, мы с Татьяной вам очень сочувствуем по поводу вашей мамы. Надеемся, что она быстро придет в себя и вернется на сцену!

— Не уверен, я звонил в больницу, и мне сказали только, что «жить будет, но все очень и очень серьезно». Так что… — Мирослав замялся, видимо, не зная, что еще добавить.

— Ну, это же все еще не точно! — делано бодро упорствовал Дима. — Итак, очевидно, что вы были в зале и видели, что произошло, поэтому вопросы у нас будут относительно, так сказать, внутренней жизни театра. Скажите, пожалуйста, какие у вас отношения с коллегами?