Книга Мэри Поппинс. Финальный акт, страница 15 – Марина Серова

— Так! Я не собираюсь ни с кем ни о чем беседовать! Театр закрывается, так что… — Виктор Александрович, директор, абсолютно бесцеремонно прервал следователя и яростно направился к выходу из зала.

— Что ж, тогда мне придется пригласить вас проследовать в отделение полиции и побеседовать со мной там, — крайне миролюбиво ответил Дима в спину удаляющемуся Виктору Александровичу. Тот резко остановился и, казалось, сбавил обороты.

— Как вы понимаете, моя задача — разобраться с тем, что произошло здесь, и от этого зависит, в частности, ваша предполагаемая страховая премия и все прочее. У меня нет личной заинтересованности провести с вами тут всю ночь, ну, по крайней мере, не со всеми. — Дима покосился на меня и хитро улыбнулся. В очередной раз я подумала, что такие симпатичные и веселые следователи очевидно должны быть вне закона. В таких условиях абсолютно невозможно сосредоточиться!

— Ладно, пойдемте ко мне в кабинет, — снизошел директор. — С остальными можете беседовать в какой-нибудь гримерке. Я первый. Не намерен тут сидеть до утра.

Дмитрий кивнул мне, и мы пошли вслед за Виктором Александровичем в его владения. За нашими спинами раздался пронзительный вопль:

— Что же такое делается? Батюшки! Я ведь вам говорила! Говорила вам всем! Говорила! Это проклятое место! Нельзя тут находиться, а меня никто не слушал или не хотел слушать! Вот теперь началось! Лиха беда начало! Ждите следующего! Господи, страхи-то какие! — Лидия Павловна вопила не на шутку громко, и какое-то время все, замерев в коллективной прострации, слушали ее причитания.

— Есть у вас в театре аптечка? Поищите валерьянку или корвалол! И отведите пока ее в какую-нибудь гримерку или где еще можно прилечь? Пусть придет в себя, потом с ней поговорим! — попросила я актеров, и мы проследовали в кабинет директора.

Кабинет Виктора Александровича был под стать самому театру — богатый, но стильный. Пара кожаных кресел у журнального столика, красивый деревянный стол, стеллажи уставлены различными наградами, дипломами в рамках и фотографиями, на большинстве которых был изображен сам директор с разными публичными личностями: политиками, актерами, музыкантами. У окна стоял еще один небольшой столик, на котором красовались пузатые бутылки, кофемашина и вазочка с конфетами. Я подумала, что было бы замечательно сейчас выпить ароматного крепкого кофе, но, судя по поведению директора, на такую щедрость рассчитывать не приходилось.

— Ну, что вы хотели? — Он плюхнулся в кожаное кресло за столом и стал нервно выстукивать пальцами по деревянной поверхности стола.

— Представьтесь, пожалуйста. И расскажите, во сколько вы сегодня пришли в театр, покидали ли вы его и где вы были, когда произошел инцидент. — Дима по-прежнему оставался крайне миролюбивым, а вот меня манера общения директора уже начинала немного подбешивать.

— Зимин Виктор Александрович, директор сего замечательного заведения! Хотя, как вы могли заметить, не все считают его таким уж замечательным! — ехидно констатировал директор.

— Кто, например?

— Да полоумная эта вахтерша! Я давно уже думаю, что пора ей на пенсию. Столько суеты наводит вечно. То начинает на уши садиться — не заткнешь, то все эти бредни про здание театра. Она искренне считает, что тут во времена чуть ли не царской России кто-то кого-то мучил…