Книга Старая любовь - новые неприятности, страница 74 – Марина Серова

— Завещание? Тема? Что вы, он же был жутко суеверным! Иногда даже до абсурда доходило, все приметы соблюдал. Мы с ним как-то собирались в ресторан, но пришлось вернуться за ключами от машины. Так он решил остаться дома, ни в какую не желал выходить из дома — плохая примета! А вы говорите — завещание! Это же для него все равно что накликать…

Вероника Георгиевна немного помолчала, словно заново обдумывая вопрос.

— Да и кому он мог что-то завещать? Если бы его жена не погибла, она и так стала бы единственной наследницей по закону. А больше у него никого и не было. Сам иногда говорил: «Я один как перст». Нет, — решительно заключила она, — не было у Темы никакого завещания.

И вновь мне не оставалось ничего иного, как принять слова Лиховцевой на веру. То есть ее заявление, что Белорецкий не оставил завещания, и ее, Вероники Георгиевны, в этом уверенность. Сама-то я знала, что завещание существует, а также его содержание.

— Я должна показать вам фотографию, — начала я, попутно спешно обдумывая наиболее подходящую формулировку, — но очень вас прошу набраться терпения и постараться сохранять спокойствие.

Выдав это загадочное предписание, я тотчас сообразила, что мое предостережение, скорее всего, произведет прямо противоположный эффект.

Так оно и произошло. Лиховцева уставилась на меня неподвижным взволнованным взглядом.

— Что за фотография? — спросила она резким голосом. — Зачем вы меня пугаете?

Мне не оставалось ничего другого, как продемонстрировать фотографию Белорецкого в компании Осокиной.

— Вам знакома эта женщина? — Я с тревогой ожидала бурной реакции Вероники Георгиевны. Что ж, она не заставила себя ждать.

— Ах он!.. — Лиховцева прижала ладонь к горлу, словно ей внезапно стало трудно дышать, и на несколько секунд воцарилось молчание, которое, впрочем, меня не обмануло.

— Так он с этой стервой! Он все это время!.. А я!.. А он!.. — полился поток гневных бессвязных восклицаний.

— Вероника Георгиевна, пожалуйста, возьмите себя в руки, — потребовала я, мысленно досадуя, что загодя не подготовилась к этой довольно непростой части диалога. Видимо, сказалась моя любовь к разного рода импровизациям.

— Нет, я с ней незнакома, — ответила Лиховцева, тяжело переводя дыхание. — Просто знала, что он с ней раньше… Видела их как-то в Пристанном, когда сама приехала в неурочное время, — она зло усмехнулась, — без предварительной договоренности. Да и потом два или три раза в городе. Я ее сразу узнала — родимое пятно на пол-лица.

Это, конечно, было явным преувеличением. Родинка на лице Осокиной была хотя и приметной, но вовсе не гигантских размеров.

А Вероника Георгиевна, резко повернувшись ко мне, сказала то, чего я меньше всего ожидала:

— Знаете что, Татьяна Александровна. Я решила с этим покончить, в смысле, с самим дурацким расследованием. Сама уже не понимаю, зачем я в это ввязалась. Но вы ничего не теряете, сейчас я в последний раз переведу вам гонорар, это за сегодняшний день.

Она принялась производить манипуляции на своем смартфоне, не обратив внимания на мой протестующий жест.

— Ну вот, все улажено, — удовлетворенно сообщила она, убирая телефон в карман халата. — Будем считать, что это просто несчастный случай. Помните, как вы сказали в нашу первую встречу?