Книга Двенадцать граней страха, страница 89 – Марина Серова

Чен колебался. Я видела борьбу на его лице — желание немедленного возмездия против надежды на справедливость.

— Десять лет, — произнес он тихо. — Десять лет я ждал этого момента. Готовился к нему. И теперь…

В этот момент снаружи донесся шум. Крики, топот — группа захвата пошла на штурм. Времени не оставалось.

— Решай быстрее, — сказала я Чену. — Ты хочешь, чтобы они взяли тебя как похитителя и потенциального убийцу? Или как жертву, добивающуюся справедливости?

Чен смотрел на чашу в своей руке, потом на Дорохова, который вжался в кресло, дрожа всем телом.

— Пожалуйста, — прошептал коллекционер. — Я признался. Я все расскажу властям. Все до последней детали.

Чен медленно опустил чашу. Я видела, что он принял решение, и облегченно выдохнула.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвались люди в бронежилетах с оружием на изготовку.

— Стоять! Полиция! — раздался командный голос.

— Стойте! — я быстро встала между ними и Ченом. — У нас есть все улики! Нам нужны оба — и живыми!

На долю секунды воцарилась неуверенность. Краем глаза я заметила движение слева. Дорохов, воспользовавшись суматохой, вскочил с кресла и бросился к узкому проходу в стене — потайному ходу, о котором я не знала.

— Держите его! — крикнула я, но было уже поздно.

Дорохов скрылся в проходе. Двое полицейских бросились за ним.

Я повернулась к Чену, но тот стоял неподвижно, с опущенными руками, не делая попыток к бегству.

— Позвольте мне, — сказал он спокойно, протягивая запись с камеры.

Кирьянов, появившийся в дверях, кивнул:

— Взять, но без наручников. Он не оказывает сопротивления.

Я благодарно кивнула ему и быстро направилась к потайному ходу. Если Дорохов уйдет — все напрасно. Все десять лет страданий Чена, все наше расследование, все доказательства…

Проход оказался узким каменным коридором, освещенным редкими светильниками. Через несколько метров он делал резкий поворот, а затем — еще один. Я слышала впереди топот и крики, но не могла разобрать слов.

Наконец коридор закончился небольшой деревянной дверью, распахнутой настежь. Я выбежала наружу и оказалась в саду, в нескольких десятках метров от чайного домика. Здесь суетились полицейские, освещая территорию фонариками.

— Где он? — крикнула я, задыхаясь.

Один из полицейских указал в сторону небольшой беседки:

— Туда побежал! Но там тупик!

Я бросилась к беседке. Добежав, я увидела изумительную картину: Дорохов, зажатый в угол, лезет в карман. Оружие? Я рыбкой метнулась к нему и свалила на пол. В падении из кармана Дорохова выпал небольшой пистолет. Я пнула оружие. Тут подоспели парни из группы захвата и скрутили моего клиента… теперь уже бывшего.

— Василий Петрович Дорохов, вы арестованы по подозрению в фальсификации доказательств, подкупе должностных лиц и причастности к доведению до самоубийства, — объявил один из парней с таким пафосом, словно практиковался перед зеркалом.

Я не могла сдержать улыбки.

Когда мы вели Дорохова обратно к основному зданию, где уже толпились полицейские и криминалисты, я заметила стоящего в стороне Чена. Рядом с ним был Кирьянов, но не в позе конвоира, а скорее, собеседника. Они о чем-то тихо беседовали.

Утренний свет пробивался сквозь жалюзи узкими полосками, как тюремная решетка, делившая мою кухню на светлые и темные зоны. Я сидела за столом, разглядывая изящную фарфоровую баночку с иероглифами, которую курьер от Ли Чжана доставил ровно в семь утра. К ней прилагалась записка: «Этот чай пьют для очищения разума после встречи с прошлым».