Книга Двенадцать граней страха, страница 66 – Марина Серова

— А что с ядом? В отчете о вскрытии упоминается какое-то редкое соединение.

— Соль ртути. Редкое, но не уникальное. В Китае когда-то применялось в традиционной медицине. — Кирьянов помолчал, словно взвешивая, стоит ли продолжать. — Таня, я знаю, что ты в контакте с Ченом Ли. Скажи мне честно, насколько он опасен?

Я отвела взгляд, наблюдая за утренним городом за окном. Рабочие в оранжевых жилетах сметали опавшие листья. Молодая мать катила коляску, в которой спал маленький человек, еще не знакомый с понятиями мести и справедливости.

— Он не опасен, — наконец сказала я. — По крайней мере физически. Он мстит системе, которая сломала его жизнь, но делает это… изящно. Подмена артефактов, психологические игры, обращение суеверий против самих суеверных. Настоящее искусство.

— Звучит восхищенно, — заметил Кирьянов с ноткой беспокойства в голосе.

— Профессиональная оценка, — уточнила я. — У каждого свои таланты. Я не оправдываю его методы, но могу понять мотивы.

— Таня, не делай глупостей. Я ведь знаю тебя. Ты можешь увлечься этим делом настолько, что забудешь о черте между правосудием и личной вендеттой.

— Даже не думай, что я могу быть настолько непрофессиональна, — ответила я, надеясь, что моя улыбка выглядит естественно.

Первое, что я сделала после встречи с Кирьяновым, — отправилась в центральный архив, чтобы получить еще один кусочек головоломки. Мне нужно было увидеть материалы того дела десятилетней давности, которое разрушило жизнь Чена Ли.

Главный архивариус, пожилая женщина с прической из прошлого века и таким же мировоззрением, была моей давней знакомой. Однажды я помогла ей вернуть антикварные часы, украденные нерадивым внуком. С тех пор мы поддерживали отношения, основанные на молчаливом уважении. Она знала, что я не злоупотребляю ее доверием, а я знала, что она не задает лишних вопросов.

— Дело номер 17–498, — сказала она, ставя передо мной пыльную папку. — Суд над китайским гражданином по обвинению в подделке антиквариата.

— Спасибо, Валентина Петровна. Вы как всегда безупречны.

Архивариус кивнула и отошла, оставив меня наедине с историей десятилетней давности. Документы в папке были сложены аккуратно, но чувствовалось, что их не раз просматривали. Странно для давно закрытого дела, которое никого не должно было интересовать.

Я начала читать, делая мысленные заметки. Сухие юридические формулировки, за которыми стояла человеческая трагедия. Чен Ли, двадцатитрехлетний аспирант кафедры восточного искусства, был обвинен в попытке сбыта подделок под видом оригинальных древних свитков. Доказательства выглядели убедительно: экспертное заключение Игоря Лаптева, показания свидетелей, даже признание самого обвиняемого (под давлением, как я теперь понимала).

Вдруг что-то привлекло мое внимание. Подпись на одном из документов — подпись главы коллегии адвокатов, назначившего защитника Чену. Эта подпись была мне хорошо знакома — я видела ее в другом контексте. Подняв голову, я заметила, что архивариус наблюдает за мной из своего стеклянного аквариума офиса с таким выражением лица, будто ждет, когда я найду то, что искала.

Я продолжила листать дело и наткнулась на страницу с данными по экспертизе. Оказывается, первое экспертное заключение однозначно свидетельствовало о том, что ни о каких подделках речи не идет. Причем в числе экспертов был Лаптев Игорь Семенович. Но защитник, назначенный судом, потребовал повторной экспертизы. И вот тут-то Лаптев выдал требуемые кем-то — Дороховым? — данные.