Книга Убийства по книге, страница 5 – Эми Шаумберг

— «Правда!» – воскликнула Эмма, заставив вздрогнуть нескольких студентов. Те начали листать свои книги, вызвав у нее легкий смешок. – Страница тридцать три для тех, кто желает присоединиться. – Она театрально понизила голос до тихого шепота. – «Правда! Я нервный – очень даже нервный, просто до ужаса, таким уж уродился; но как можно называть меня сумасшедшим?» ^[3]

Двадцать три пары глаз опустились, следя за словами в тексте. Эмма наблюдала за сидевшими перед ней студентами без необходимости смотреть в книгу, которую читала много раз. Помещение, строго говоря, вряд ли можно было назвать классом. Однако большое количество поступивших в этом году учеников побудило администрацию колледжа проявить креативность при распределении учебных пространств. Лекции профессора Райли перенесли из здания гуманитарных наук в комнатку над главным приемным залом, которую с шестидесятых годов использовали в основном для складирования вещей. Эмма поддакивала остальным сотрудникам факультета, когда те жаловались на устроенный начальством колледжа ремонт административного здания, пока гуманитарии сражались за классы с работающими часами, хотя сама втайне обожала преподавать здесь. Старые деревянные полы и остроконечная крыша помещения позволяли ей чувствовать себя скорее гувернанткой из готического романа, чем профессором английской литературы средней руки учебного заведения в средней руки городке окрестностей Орегона.

Эмма закончила чтение отрывка и молча выждала, пока студенты осмыслят слова, повисшие в воздухе. Она посмотрела на парня, который рисовал в тетради нечто похожее на человеческую мышечную систему. Он присоединился к занятиям лишь в этом семестре, но уже показал себя уверенным участником дебатов.

— Как думаете, почему По начал рассказ с подобного заявления своего повествователя? – Эмма судорожно попыталась вспомнить имя новичка. – Э, Итан?

Студент вскинул черноволосую голову, удивленный личным обращением.

Профессор ободряюще улыбнулась и вопросительно приподняла брови.

— Потому что чувак – псих?

— Он мог притворяться. Его слова звучат не очень убедительно, – возразила Оливия.

— И зачем ему это? – нахмурился темноволосый студент. «Итан!» – напомнила себе Эмма.

— Потому что он не хочет говорить: «Эй, я прикончил человека просто так». Поэтому и пытается заставить нас считать его безумным, но утверждает, что заявления о правдивости – точное указание на ложь. «Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему» ^[4], – парировала Оливия, щегольнув цитатой Шекспира, и вызывающе посмотрела на Итана.

— Он убил чувака из-за того, что посчитал его глаз странным. Это полнейшее безумие. – Итан улыбнулся почти кокетливо.

Оливия насмешливо выгнула бровь.

— Ну, я бы не стала использовать слово «безумие», однако душевная болезнь – вполне логичная теория для убийцы, Итан, – улыбнулась Эмма. – Давайте посмотрим, есть ли аргументы в ее пользу в тексте. Помните…

— Что нет правильных или неправильных ответов, – с ухмылкой закончил мысль рыжеволосый студент с задних рядов, который тоже ранее ходил на лекции профессора Райли.

— Балл Эйдену. Если вы можете подкрепить свою позицию примерами из произведения, она засчитывается. Итак, посмотрим, что говорится в тексте. – Эмма подсказала, где искать строку, к которой апеллировал Итан, после чего постепенно направила к другим ключевым фразам истории, подталкивая студентов в нужную сторону, пока цитаты не иссякли.