Книга Разоблачение Оливера Райана, страница 99 – Лиз Ньюджент

Мои руки снова начали дрожать, и я положил письмо на стол, чтобы остановить пляшущие перед глазами строчки. Моя дочь очень упорна в своем стремлении к истине.

Недавно я воспользовалась услугой генетического анализа, чтобы определить принадлежность своей ДНК. Похоже, моя этническая принадлежность является по меньшей мере на 25 % африканской (южнее Сахары). Это указывает на то, что один из моих родителей принадлежит к смешанной расе, то есть кто-то из моих бабушек или дедушек чернокожие. Мне удалось выяснить, что оба родителя Лоры чистокровные ирландцы, но я смогла найти очень мало информации о Вашем происхождении. Я заметила, что цвет Вашей кожи темнее, чем у среднестатистического ирландца, хотя черты Вашего лица, несомненно, «белые». Исследования в области геномной теории развиваются быстрыми темпами благодаря новым данным, полученным в результате картирования ДНК, и наука теперь говорит нам, что цвет кожи определяется не одним геном. Определяет его совокупность их (полигенное наследование). Таким образом, существует множество факторов, которые влияют на цвет кожи человека, помимо цвета кожи родителей. Так что всё еще не исключено, что Вы мой отец, если у вас есть какие-либо отдаленные африканские корни.

Она предложила навестить меня, чтобы сделать анализ ДНК. Она заверила меня, что это простая, неинвазивная процедура. Она приезжает в Дублин и надеется, что я соглашусь встретиться с ней.

Просмотрев видеозапись с Вами много раз, я думаю, что, скорее всего, мы действительно родственники. Не знаю, будете ли Вы рады мне и каковы Ваши взгляды на расовую гармонию, но, пожалуйста, имейте в виду, что, начав поиски своих родителей, я тоже ни на секунду не думала, что могу обнаружить одного из них в тюрьме. Замечательные приемные родители, которые вырастили меня, пришли бы в ужас от подобных новостей, поэтому у меня нет никакого желания сообщать им что-либо. И я не хотела бы предавать это огласке, окажись оно правдой.

Я отложил письмо в сторону. Вышел из комнаты и побрел во двор. Охранник улыбнулся и кивнул.

— Ну, как у нас сегодня дела, Оливер? Холодновато, да?

— У вас не найдется сигареты?

— Да не вопрос.

Он протянул сигарету, заботливо прикурил ее и попытался завязать разговор, но я известен своей нелюдимостью, и потому он вскоре отошел, оставив меня в обычном одиночестве.

Отец Дэниел оказался прав. История о моем отце и туземной девушке – правда. Что с ней стало и какой она была? Мне представилась она, одетая в одежды их племени, уходящая из своей деревни и жизни в африканский закат, думая, что мое рождение – это проклятие. Иногда, под настроение, я скучаю по ней и даже плачу. А порой задаюсь вопросом, а тосковала ли и она когда-нибудь из-за меня? Я думаю о своем отце и представляю, каким унижением стало для него мое рождение – живого свидетельства его лжи, и даже чувствую некоторую жалость к нему.

Потом думаю о Лоре и о том, в какое смятение впала она, увидев своего ребенка. Кто поверил бы, что я его отец? Уж точно не я. Вот почему она не могла прислать мне фотографию и потому никогда не смогла бы привезти ребенка домой. Нет, в те дни еще нет. Как могла она объяснить происхождение африканских черт у малыша? Должно быть, Лора усомнилась, в своем ли она уме… В те времена среди ирландского среднего класса царил общепринятый расизм. Его никто не замечал просто потому, что некому было с ним сталкиваться. В Ирландии семьдесят четвертого года я мог бы пересчитать по пальцам одной руки количество чернокожих, которых когда-либо видел. Ребенок Лоры вызвал бы скандал в ее семье. Кроме того, одно дело быть матерью-одиночкой, но совсем другое – матерью-одиночкой с чернокожим ребенком, происхождение которого невозможно объяснить. Я сделал это с Лорой. Я заставил ее думать, что она сумасшедшая. Я убил ее.