Книга Интрижка, страница 119 – Флора Коллинз

Черты у нее поразительно симметричные, как у мраморной статуи, глаз не отвести. Она завораживает, увлекает, даже губы двигаются по-особенному. Я невольно вслушиваюсь в ее слова, точно под властью чар, гипноза.

— Я тебе сочувствую, но всему есть предел. Сначала я хотела тебя шантажировать, чтобы отдала фотографию. – Она смеется. – Поэтому сюда и пришла. Выследила твою маму, записалась на йогу, надеялась там ее разговорить. Разговорила – не то слово. Она не умолкала: рассказывала, какая ты сильная, как ты на все готова ради успеха, как она собой гордится за то, что тебя вырастила, хотя в свете последних событий… – Пери-Персефона постукивает ногтями по столу, тра-та-та, как пулеметная очередь. – Тут я кое-что получше придумала, чем шантаж. Или подкуп с помощью денежек моего мужа. Понимаешь, мы с тобой не такие уж разные. Я вижу себя в тебе, в твоей решимости. – Умолкнув, она берет меня за руку, переплетает наши пальцы и объясняет, что мне нужно делать. Что нам нужно делать.

Полтора года назад

Он смотрел, как Вера ходит по галерее – изящно и в то же время целеустремленно. Каждый шаг был не случаен. Конечно, он того и ожидал, не зря заходил в ее профиль. Однако в реальной жизни это зрелище буквально захватывало. Завораживало.

Том не привык встречаться с женщинами своего уровня; он терялся и дрожал, будто вновь стал десятилетним мальчишкой, которого последним взяли в команду по софтболу. Секрет таился не только в красоте, хотя и это важно. Она была потрясающе сложена, черты замечательно гармонировали, а теплая кожа сияла. Хотя истинная сила Веры крылась в решительности – она говорила, ходила и ела так, как ей хочется. Брала желаемое, чего бы это ни стоило, и шла по головам, если придется.

Он хотел пустить в ход свое слегка запылившееся обаяние, влюбить ее в себя, а потом похвастаться победой перед женой. Погляди, на что я способен. Погляди, кого я украл прямо у тебя из-под носа. Имеешь право вернуть в нашу жизнь Пери, да? А посмотри теперь, как могу отомстить я. Что ждало Веру в конце его забавной игры? Ну, об этом он не думал.

Теперь его решение казалось жалким ребячеством, попыткой подорвать и без того шаткий брак. Во плоти Вера оказалась еще привлекательнее, чем в интернете. Понятно, почему Одилия так ею одержима, так отчаянно ей подражает. Ему уже не хотелось отпускать Веру. Он угодил в ловушку собственной лжи: рассказывал ей о своих убеждениях, принципах, притворялся мужчиной, который способен Вере понравиться. А после захотел стать таким ради нее – добрым, ласковым, в чем-то робким; сильным, но ранимым.

Он хотел ее впечатлить, вот в чем беда. Отчаянно стремился показать себя с хорошей стороны, убедить ее: он не опасен. Конечно, билеты на выставку Вера сочла бы бестактным подарком, очевидной попыткой понравиться. А он стремился дать ей необычный опыт, уникальный опыт. Вот в чем суть, вот в чем отличие. Ему важны были ее чувства и мысли.

Наутро Том любовался, как она спит в постели его жены – губы приоткрыты, в уголке скопилась слюна. Он хотел засунуть туда палец, и пусть посасывает влажным ртом. Но одернул себя, тихо встал с постели. Принес ей поесть, как добрый внимательный мужчина. Когда-то он так уже делал. До Пери, до Одилии.

А когда вернулся, они лежали голыми вдвоем, яичный желток капал на простыни, на подушки просыпался кунжут с бейглов. Том прикусил губу Веры, слизнул авокадо у нее с носа, и она тихонько промычала, подвинулась к нему – Том не удержался, поцеловал ее веки, нос, губы. Она вскружила ему голову, он медленно, но верно тонул. Опять все, как с Пери. Увлечение, которое вдруг закончилось, когда появилась Одилия – предсказуемая и послушная, прямо как на заказ.