Книга Альпаки и алиби, страница 22 – Рейми Джеймс

Через пару минут появился Рид. Он вышел из-за стойки и протянул Рэндольфу руку.

— Мистер Поттс, жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах. Чем я могу помочь?

Рэндольф быстро пожал Риду руку, потом сунул обе ладони в карманы, выпятил подбородок и сказал:

— Я хочу знать, когда мне выдадут тело жены.

— Сложно сказать. – Рид нахмурился. – В рамках расследования нам еще нужно провести полное вскрытие, прежде чем вы сможете организовать похороны.

— Кто распорядился о вскрытии? – с вызовом спросил он, в его темных глазах сверкнул гнев. – Точно не я. Руби бы не позволила так издеваться над своим телом. Я уверен. Она была очень скромной. Нам это не нужно. Скажите, что мы отказываемся, и дайте забрать ее и покончить с этим. Я хочу похоронить ее и жить дальше.

— Прошу прощения, мистер Поттс, но это невозможно. Есть основания полагать, что это не несчастный случай. Так как ведется расследование, вскрытие должно быть проведено в обязательном порядке. В противном случае любое обвинение, выдвинутое подозреваемому, будет подвергнуто сомнению. Я надеюсь, вы понимаете.

— Ей воткнули спицу в глаз! – бушевал Рэндольф Поттс. – Что вам еще надо знать? Что за бестолковое у вас расследование? Любой дурак вам расскажет, как она умерла. Я пришлю людей из похоронного бюро утром. Мне плевать, что вы напишете в отчете. Отдайте мне жену. Понятно?

— Если приедут, нам придется им отказать, – сказал Рид со всем влиянием, на которое был способен. Очевидно ему надоело успокаивать Рэндольфа. – Без вскрытия вы можете получить тело только с судебным ордером.

Ноздри Рэндольфа Поттса раздулись, лицо побагровело, но больше он не произнес ни слова и пулей вылетел из участка.

Я вздернула брови, глядя на Рида.

— Странно, что он против вскрытия, тебе не кажется?

В ответ он только пристально посмотрел на меня и развернулся, чтобы уйти обратно.

— Ты ведь согласен! – закричала я вслед. – Клем невиновна, и если тебе нужен другой подозреваемый, то он только что вышел за дверь!

Рид покачал головой и скрылся в кабинете.

Я перевела взгляд на Берни, который тихо вернулся в вестибюль, услышав крики.

— Я не сошла с ума. Это странно! Поттс не хочет, чтобы следствие увидело то, что покажет вскрытие, – с тем же успехом он мог тут вывалить чистосердечное!

Берни посмотрел на дверь участка, а потом снова на меня.

— А может, он просто хочет жить дальше. Терять свою вторую половину нелегко, Сэди. Уж кто-кто, а ты должна понимать.

Пальцы сжались в кулак, и я невероятным усилием воли сдержалась, чтобы не задушить затя. Как он смеет? Будто он хоть на йоту представляет, каково это. Но вместо того, чтобы сомкнуть руки на его цыплячьей шее, я вздернула подбородок и, прожигая его взглядом, сказала:

— Вот что, Берни. Представь: Шармейн вдруг убили. Может, ты и не любишь ее настолько сильно, чтобы дождаться результата вскрытия и во всем разобраться, – но я люблю.

А потом гордо прошествовала на улицу и наконец глотнула свежего воздуха.

* * *

Спустя сорок пять минут я снова сидела в вестибюле и нервничала, держа в руках чашку чистого дегтя из кофейного автомата, который нашла в конце коридора. Окружное управление не удосужилось даже сливок закупить. Я собиралась снова позвонить Кэтлин и спросить, где носит адвоката, как в дверь ввалился приземистый пухлый мужичок с лысиной, плохо прикрытой тонкими волосами. На нем были мятые серые брюки, коричневый спортивный пиджак и белые носки под разваливающимися сандалиями, купленными явно лет тридцать назад. Галстук на клипсе висел криво из-за сумки, болтающейся на шее; в одной руке он держал бумажный стаканчик с логотипом местной заправки, а в другой – половину пончика с сахарной пудрой. Пудра также ниспадала по пиджаку и брюкам и шлейфом тянулась за ним по всему вестибюлю.