Книга Тёмные очки, страница 2 – Джон Диксон Карр

Около фонтана стояла девушка в белом платье и смотрела в его сторону. Он сразу увидел, что она не только красива, но и умна. Темно-каштановые волосы, разделенные на пробор и убранные за уши, свободными локонами лежали на шее. Овальное личико, полные губы и широко расставленные глаза, которые говорили о добродушии, несмотря на их серьезное выражение. Глаза были серые, с довольно тяжелыми веками и задумчивые. Она стояла в спокойной позе, небрежно поправляя белое платье. И тем не менее она нервничала – это было заметно даже по тому, как были сдвинуты ее брови.

Напротив нее стоял темноволосый молодой человек в костюме из легкой шерсти, который смотрел в видоискатель небольшой кинокамеры. Раздалось негромкое жужжание и пощелкивание аппарата. Прижавшись щекой к корпусу камеры, молодой человек сказал:

— Делайте что-нибудь! Улыбнитесь, словом, все что угодно, только двигайтесь! Если вы будете просто так стоять, получится обыкновенная фотография.

— Но что же я могу сделать, Джордж?

— Я же сказал: улыбнитесь или…

Девушка, очевидно, была скована смущением, которое охватывает человека, когда он знает, что его движения каким-то образом регистрируются. Сначала у нее был слишком неестественно серьезный вид, потом ей удалось улыбнуться. Она подняла вверх свою белую сумочку и помахала ею в воздухе. Затем огляделась, как бы отыскивая, куда бы сбежать, и наконец рассмеялась, глядя прямо в объектив камеры.

— Мы зря изводим пленку, – зарычал молодой человек, словно подражая режиссеру на съемках.

Человеку, наблюдавшему всю эту сцену из дверного проема всего в каких-нибудь десяти футах от группы, вдруг стало ясно, что эта девушка находится в высшей степени нервном, даже опасном состоянии духа, что ее здоровый цвет лица решительно ни о чем не говорит и что назойливое стрекотание кинокамеры действует на нее как кошмар.

— Но что же я могу сделать?

— Ну, походите, подвигайтесь. Пройдите вон туда, направо. Я хочу захватить эти колонны, которые позади вас.

Другой член группы, который, подбоченившись, наблюдал эту сцену, фыркнул. Это был невысокий подвижный человек, чьи черные очки в какой-то степени скрывали тот факт, что он был несколько старше, чем можно было судить по его одежде праздного туриста. Видна была увядшая кожа на висках, из-под шляпы-панамы с опущенными полями выбивались седеющие волосы.

— Несчастные туристы, – проговорил он с уничтожающим презрением. – Вот вы кто: несчастные туристы. Вам обязательно нужны эти колонны, которые находятся позади нее. Просто Марджори вам в этом кадре не нужна. И внутренний дворик в Помпеях вам тоже не нужен. Вам нужна Марджори на фоне дома в Помпеях для того, чтобы показать, что вы там были. Я считаю, что это отвратительно.

— А что в этом, собственно, плохого? – раздался громовой голос. Он исходил от более высокого и плотного человека с короткой рыжеватой бородкой, который стоял по другую сторону от провинившейся пары.

— Туристы, – проговорил человек в панаме.

— Я с тобой совершенно не согласен, – возразил дородный человек. – И я не понимаю, чего ты хочешь, Маркус. Всякий раз, как мы оказываемся возле какой-нибудь достопримечательности, вы тянете нас прочь только на том основании (если я вас правильно понял), что это достопримечательности. Позвольте вас спросить: какого черта… – он произнес это слово так, что оно громом прокатилось по саду, – для чего еще нужно ехать в какое-то место, если не для того, чтобы его осмотреть? Ваше возражение состоит в том, что с этой целью по миру разъезжают толпы людей. Вам не приходит в голову, что, если тысячи людей приезжают посмотреть какое-то место, это, возможно, происходит потому, что на него стоит посмотреть?